Variant
Шрифт:
— Все-то вы теперь знаете друг про друга, все-то вы теперь чувствуете… — не поднимая головы, пробормотала-пропела луизианская баба-яга. — Зато тебе легко, и ты быстро восстанавливаешься.
— Значит, мои, — полыхнула на нее нехорошо загоревшимся глазом Олив.
— В том числе, — хмыкнула целительница. — С ее согласия, конечно. Только уже перерожденные клетки. Не человеческие.
Девушка поторопила ее выразительным взглядом.
— Между вами сформирована связь: нечто среднее между вампирской «создатель-дитя» и эмоционально-энергетическим обменом фейри. И, теперь получается, что ты почти
— Но, бога ради, — шепотом взмолилась девушка, — на нее никак не переходит бремя Посредника??
— Нет, что ты, — маленькая докторша ободряюще похлопала девушку по руке.
Она и не предполагала, что ярость этого существа в облике хрупкой женщины была вызвана желанием оградить любого от той участи, которая уготована ей самой.
— Лив, вы стали практически родными, она предана тебе даже больше, чем брат. А также крепче тебя физически, имеет все плюсы вампира, а с минусами справилась твоя генетика. С жаждой вампира покончено, крови ей теперь нужно очень мало, и питаться живыми она больше не будет. Но убить может. Защищая свою жизнь или твою. С UF-защитой Крис прекрасно может вести дневной образ жизни. Она получила все, что хотела.
— А реакция на серебро?
— Ну, если ввести внутривенно, будет тяжело болеть. Но поправится, если так можно выразиться о мертвой. Хотя, должна сказать, что периодически мы отмечали у нее пульсацию крупных сосудов и некоторый подъем температуры тела, как у живых. Но этим реакция и ограничивалась. Ее кожа, волосы, ногти, зубы на серебро не реагируют. На тестах GSR она развлекалась ловлей серебряных дротиков зубами. Так что теперь с тобой рядом хороший защитник.
— Зачем вы сделали это с Кристин?
— Ты плохо слушаешь? Она попросила об этом Куратора лично. Думаю, не простила твоего экс и не хочет умирать бедной овечкой. Спроси ее сама, наконец! Только учти, что Кристин изменилась и действительно к тебе искренне привязана.
— То есть? Изменилась помимо того, о чем вы рассказали?
— Конечно. Она повзрослела. Ведь кровь — информационный носитель.
Олив молчала, переваривая услышанное.
Целительница заговорила снова.
— Я сразу тебе сказала, что не знаю, как ты будешь восстанавливаться и чем питаться. Никто не знает. Конечно, ты можешь обратиться в Центр, и сейчас же понабегут, предложит кучу тестов. Их хлебом не корми — дай материал насобирать. Но в тебе это ничего не изменит. Трансформация просто будет происходить, а твой организм — ей следовать.
— Хотелось бы как-то определиться, каннибалом я стану или буду питаться пыльцой и солнечным светом, — без намека на улыбку поинтересовалась девушка.
— Идеально, если бы ты научилась потреблять любую энергию, пригодную для жизни. Потому что на поддержание твоих способностей ее нужно много. Всегда нужен запас, подпитка — в ноль нельзя расходоваться, — вздохнула Аддлер.
— Да… Больше всего погружение в прошлое силы отнимает. Трудно возвращаться, — задумчиво пробормотала Олив.
— Что? Ты пробовала?! Я же предупреждала, что нельзя одной… Куда ты залезла?
— А вот летать легко, и совсем не устаешь — даже наоборот, —
— Не морочь мне голову, я задала тебе вопрос, — скрипуче настаивала Аддлер. — Ответь.
— Да, это случайность, док. Никуда я не «залезала», а просто провалилась в воспоминания Северянина. Человеческие воспоминания.
— Это круто, конечно, при его древности, но — ничего особенного.
В ее голосе Лив услышала облегчение.
— Не то, док. Понимаете, я почувствовала его человеческую сущность. Сохранившуюся, существующую в нем. Ничего не обнуляется, док! Она живет в них — в вампирах. Викинга вела по его не-жизни месть — и он отомстил… вроде как. А вина осталось! Я ее чувствую.
— По-моему, ты слишком мудришь.
— Да нет же! Это вина перед родными, которых он не спас. Я думала, чокнусь, когда наяву услышала крик его матери… И он его слышал.
— И… что ты сделала? — насторожилась Аддлер.
— Это была обычная процедура активации кровной связи. С Одри.
— Так я и знала! Она еще тот сюрприз — поклонялась Лилит, приобщилась к таинствам Предвечных… И ты подключилась к ней через Северянина. Разумно. И что же случилось дальше?
— То, что было в его сестре, оказалось очень агрессивным, я бы даже сказала — опасным. Я не хотела, чтобы она стала пациентом Центра, как не хотел и ее брат: ей известно о нем слишком многое. И я знала, что он принял решение уничтожить ее физически, если ничего не выйдет. Поэтому рискнула привлечь силу рун, и накрыла эту черноту энергией Беркана. Знаете, док, руна такая? Спокойной, умиротворяющей материнской энергии… работающая на объединение семьи, дающая помощь предков и все такое… Такая маленькая домашняя магия. А почему Вы так смотрите на меня, док?
— Кто тебе подсказал? — деревянным голосом поинтересовалась целительница. И вдруг заорала в лицо отшатнувшейся Олив: — Работать с Северянином через руны тебе кто-то подсказал??!!
— Я… не делала этого с ним — только с его сестрой, — растерялась девушка. — Я работаю с рунами с момента покупки поместья…
Она замолчала, поглядывая на преобразившуюся целительницу и ясно чувствуя ее страх. В девушке просыпалось понимание. За ним зрела ярость.
– Значит, вот зачем вы здесь все так отлично обустроили!.. — вскочила Олив. — Дело не только во мне — вам нужен был викинг? Или мы оба? А, может — вообще все?! Зачем?!!
Голос ее зазвенел так, что все кругом затихло. Во дворике враз потемнело, по листве забарабанил дождь. Тонкая напряженная фигурка в подсвеченной напольными светильниками лилово-шелковой глубине беседки напоминала ритуальную статуэтку. Доктор Аддлер замерла в своем углу дивана, понимая, что присутствует, скорее всего, при очередной трансформации. Но каким бы сильным не было любопытство ученого, или уверенность, что внутри поместья любой защищен от негативного воздействия, ей все равно было не по себе. Целительнице было, что ответить этому странному существу, считающему себя человеком. Но сейчас ее не услышат и не поймут. А вот дел наворотить импульсивная недофеечка может.