Variant
Шрифт:
Память совершила очередной кульбит, и Арн вспомнил разговор с Изабеллой в ночь перед уходом Создателя.
Они стояли на балконе отеля в черной далласской ночи, два вампира: Северянин, чей Создатель исчез или был похищен, и прекрасная Изабо — внучка Изабеллы Кастильской и правая рука Цинны, в управлении вампирами Техаса. Викинг знал ее еще и как первую женщину-вампира, открыто признавшуюся в любви к человеку.
Олив он тогда едва замечал и пригласил лишь в качестве телепата для поисков Создателя. За хорошие деньги, между прочим? — это уже подсуетился Макс Спенсер. И, конечно же, одну ее он не отпустил и притащился следом, чтобы не дать Северянину
Вампирша предложила разумный выход — отправить Олив со своим человеком, которого будет контролировать она. Арн согласился. Но, кровная связь — кровной связью, а интуиция его никогда не подводила, поэтому он знал, что с миссией Олив что-то пошло не так. И теперь напряженно ожидал ответа Изабо, прикидывая, как при первой же возможности исправить свое досадное упущение.
— Я не чувствую никакой опасности для них сейчас. Все в порядке, — не глядя на викинга, произнесла Изабо. Однако перекрещенные руки, которыми вампирша безотчетно обхватила себя за плечи, выдавали ее волнение.
— Скажи, Иза, что тебе нравится в компании смертного? — поинтересовался Северянин, наблюдая за ней краем глаза.
Вампирша помолчала, слегка улыбнувшись, и сделав вид, что не заметила фривольности старшего-по-крови с ее царственным именем. Затем ее точеное лицо немного смягчилось, голос зазвучал тише, и его интонации поразили Северянина своей глубиной и проникновенностью:
— Люди так восприимчивы. Их все волнует, все трогает, и это можно… ощущать. Они словно стремятся все пропустить через себя, насладиться жизнью… У нас этого нет. Может, потому, что их век так короток…
— А то, что твой человеческий мужчина постареет, начнет дряхлеть, болеть — тебе это не противно?
— Нет. Мне любопытно, — Изабель улыбнулась каким-то своим мыслям, но, перехватив внимательный взгляд викинга, быстро добавила, — в качестве научного эксперимента, конечно. А что думает Спенсер о твоем интересе к его полукровке?
— Меня не интересует «его полукровка». А еще меньше — мнение Спенсера. Я здесь только ради Цинны.
— Ну, разумеется, — закатила глаза Изабо, напомнив викингу Эмбер. — А человеческая девчонка добровольно отправилась к этим фанатикам тоже «только ради Цинны»? Кто кого дурит, Северянин?
— Не смотри на меня так. Между нами нет кровной связи. Я ей плачу.
— Странно, — вампирша пожала плечами. — Олив ведет себя так, словно обязана тебе. Или Цинне — уж и не знаю. И это, несмотря на ее кровную связь со Спенсером. Очень интересно, не находишь?
— Ты просто влюбленный в человека вампир с мозгами между ног, — отрезал Арн.
— Хммм. От такого слышу.
Они обменялись взглядами, способными прожечь дыру в листе бумаги. Но их свирепость длилась лишь мгновенье. В следующее — и вишневые очи принцессы крови, и зелено-голубая льдистость пронзительных глаз викинга приобрели одинаковое выражение растерянности и предчувствия потери, очень своевременно и милостиво скрытое чернильной темнотой южной ночи.
А легкое гусиное перышко было все-таки схвачено жесткими пальцами вампира и растерто в пыль. Северянин не мог не попытаться спасти своего Создателя, даже ценой жизни маленькой полукровки, которая ему начинала нравиться. Он просто не мог этому противостоять.
Через
Забыть что-то можно только непроизвольно.
Чем больше мы стараемся забыть, тем больше это нас преследует.
Пятая Руна. Глава 5.
Я знаю, что я ничего не знаю.
Сократ
Арн размышлял. За несколько последних часов на вампира обрушилась информация, переворачивающая его устоявшееся мнение относительно происходящего. А он-то думал, что единственная его проблема — это тотальный апгрейд «избранника богов» Макса Спенсера, расширившего границы своих полномочий чуть ли не до планетарных масштабов
Северянин помнил, что после ухода Цинны в рассвет уже как-то открывал файлы на этом накопителе. Но не вник и не понял, вскользь пробежавшись равнодушными глазами по схемам, рисункам и тексту. Они не содержали информации, касающейся внезапного ухода Создателя, поиска убийц семьи викинга или наследства как такового — финансов. То есть в электронной памяти не было ничего такого, что могло бы заинтересовать Северянина на тот момент.
Конечно, у Цинны были свои слабости, например, ювелирный антиквариат, с темной историей и такой же темной силой. Или программа «Древо Жизни», над которой во времена третьего рейха трудилось «Ahnenerbe». Арн знал об этом, но абсолютно не интересовался подробностями. И даже более того: последнее вампир считал бессмысленной тратой времени, вроде человеческих кроссвордов. И теперь, встречая на каждом листе подтверждение слов луизианской горбуньи, Северянин с неудовольствием признавал, что на этот раз хваленое чутье тысячелетнего ему изменило. А может быть и не только на этот раз?
Вампир перевел взгляд на лицо сестры, в мертвенном свете монитора похожее на маску.
— Что об этом думаешь?
Продолжая бегать по строчкам глазами, она подняла указательный пальчик, останавливая Арна,
— Секунду.
Но, до того, как она захлопнула ноутбук, кажется, прошла целая вечность. Глаза брата и сестры встретились.
— Арн, с этими материалами поработать бы хорошенько. Не на коленке.
— Поработай. Но выносить отсюда ничего не позволю — пользуйся своей очешуенной памятью. Сколько тебе нужно времени?
— На — «усвоить материал»? Пара часов. На «проанализировать» — пара ночей.
— Долго.
— Если бы ты позволил скачать…
— Я сказал — нет! Что непонятного в этом коротком слове, Одри?
— Да ладно, не ори. Надо сказать спасибо бюрократии третьего рейха: по Анненербе материал разложен просто по полочкам. А вот то, что касается Предвечных и сотрудничества вампиров с CSR, то тут слишком древние источники и мертвые языки — придется поковыряться. Но овчинка стоит выделки.
Северянин внимательно посмотрел в ее заблестевшие глаза.