Вариант единорога
Шрифт:
— Мы были самыми слабыми из всех, с кем ты сталкивался? — спросил он.
— Я бы так не сказал. Но уж точно не из самых сильных.
— Сделай одолжение старому побежденному человеку и ответь мне. Кто был лучшим?
Я хохотнул.
— Легче легкого. Глорин из Второго Королевства. Он был так близок к тому, чтобы убить меня, — просто прелесть. Его меч падал, как молния с небес. Мускулы на его руках ходили, как морской прилив. Он лоснился от пота, вызванного напряжением. Он ругал меня так выразительно, что это звучало как стихи. Я был пригвожден к месту.
— Итак, бедный Эрик не смог сделать подобного.
— Да, и ни один из тех, с кем я сталкивался. И теперь царствование моего господина Глойма никогда не окончится, так как Тьма победила Свет. Больше некому выступить против нас.
— Среди тех мечей, что я вижу на полу, покажи мне, который Даммерунг. И где лежат кости Глорина — я хотел бы увидеть, где погибла наша величайшая надежда.
— Ты слишком много говоришь, старина. Пора кончать разговоры.
— Но я вижу только девять рукояток среди обломков.
Я протянул свои лапы и поднялся, чтобы поразить его.
Но он удержал меня — не магией, а простым словом:
— Ты еще не победил.
— Как ты можешь говорить это, когда ты последний?
— Ты лжешь,— продолжал он,— когда говоришь, что царствование твоего господина никогда не кончится, потому что Тьма победила Свет. Ты не видишь своей собственной слабости.
— У меня нет слабости, кудесник.
Сквозь сумрак я разглядел его улыбку.
— Хорошо,— сказал я.— Тебе не нужно проклинать великодушие, истину, красоту и благородство, чтобы заслужить быструю смерть. Скажи только, что за слабость ты видишь у меня.
— Я всегда рассматривал преимущества быстрой смерти в числе стоящих на последнем месте,— ответил он.
— Расскажи мне, как я могу защититься.
Дерзкий старик имел наглость рассмеяться. Я решил, что его смерть будет долгой и мучительной.
— Я скажу тебе, и ты уже не сможешь защититься от этого. Я теперь вижу, что ты умрешь, когда узнаешь любовь.
Я топнул ногой и взревел:
— Любовь? Любовь? Твой ум так же поврежден, как и твое тело, чтобы обвинить меня в подобных непристойностях! Любовь!
Мой хохот огласил пещеру, когда я обезглавил его и покатил его голову назад к проходу. Мои бока болели от смеха.
Через некоторое время я взял чью-то ногу и начал жевать ее. Довольно жесткая. Должно быть, героя.
Мой господин Глойм, нынешний и будущий повелитель мира, вошел вечером, чтобы похвалить мою работу и поздравить с хорошо проведенными столетиями. В награду за мою честную службу он дал мне искусно обработанный слиток золота с моим именем, выгравированным на нем.
— Мой милый Бактор,— спросил он через некоторое время,— как могло случиться, что я вижу остатки оружия только девяти рыцарей Света, хотя все десять погибли?
Я рассмеялся:
— Здесь только девять. Десятый вон там, в коридоре. Этот герой явился иначе, нежели остальные, и я остановил его там. Он был очень искусным.
—
— Конечно, господин. Следуйте за мной.
Я показал ему путь. Я слышал, как он издал вздох, когда мы остановились перед нишей.
— Он цел! — прошипел он.— Мужчина не убит, и клинок не сломан!
Я снова засмеялся:
— Но он безвреден, господин. Отныне и навеки. Его одного я остановил скорее волшебством, нежели мощью своего тела. При случае я прихожу сюда, чтобы любоваться им. Он был лучшим. Он был очень близок к тому, чтобы победить меня.
— Глупец! — воскликнул Глойм.— Заклинание может быть снято! И я вижу, что это Глорин со своим Даммерунгом! Мы должны покончить с ними сейчас, чтобы завершить нашу победу!
Он потянулся за волшебной палочкой в сумке на поясе.
Я снова повернулся и увидел острие клинка, который я остановил в дюйме от своей груди, когда мое заклинание заморозило все движение и превратило героя в статую навсегда отложенного правосудия и наказания. Лезвие Даммерунга было тоньше листа, острие его — свидетельство того, как близко может материя подойти к бесконечности...
Я услышал моего господина:
— Уходи прочь, Бактор.
И я услышал другой голос, свой собственный, который произносил слова, разрушающие заклинание. Восхитительный удар был завершен после тысячелетней паузы.
Затем меч выскользнул из меня с фонтаном моих жизненных соков, и я повалился назад.
И когда этот прекрасный клинок, лишивший меня жизни, медленно покидающей тело, обратился против Глойма, я бросил взгляд на его владельца, на белизну его красивого лица, его суровую улыбку.
Стальная Леди
Смачно выругавшись, Кора взмахнул мечом и поразил свою противницу. Его выпуклые грудные доспехи скрывали достоинства, которых под ними не было.
В следующий миг на него напали справа и слева. Начав свою боевую песню, он отразил атаку слева, нанес удар направо, снова парировал слева, поразил врага, отбил выпад справа и нанес ответный удар. Обе воительницы упали.
— Отлично сработано, сестра! — прокричала Эдвина, стареющая амазонка, вооруженная боевым топором и сражавшаяся в десяти футах от него.
Высокая похвала, полученная от ветерана!
Улыбаясь, Кора готовился к новому поединку и вспоминал времена, когда он был Кораком, поваром,— несколько месяцев назад. Тогда у него была мечта, теперь она осуществилась.
Он хотел стать великим воином, крушить врага на поле боя, чтобы его имя прославляли в песнях. Как долго он тренировался с мечом!.. Пока не понял, что нужно еще учиться ходить и говорить — и тщательно бриться каждый день,— если надеешься когда-нибудь реализовать свою мечту. Так он и поступил. И вот Корак исчез, а через несколько недель появилась Кора. Родилась легенда. Прошло всего три или четыре месяца с начала кампании, а он уже был не только принят как равная среди равных, но и получил известность — теперь его называли Кора, Стальная Леди.