Вариант для криминала
Шрифт:
значительно затормозит поиски. Тогда придется познакомиться с кругом общения тех мест,
где побывал Клод. Он, как известно, работал в Фан-клубе.
19
На этом пока что и остановился Джон.
*
Длинное современное, занимающее почти полквартала здание находилось недалеко от
Бухты и Пятидесятой улицы. Управляющий размещался на первом этаже.
Джон вошел в вестибюль, возле таблички «Управляющий» нажал кнопку
щелчок, открыл дверь. В конце коридора была еще одна дверь, на стене прикреплена еще
одна табличка с такой же надписью. Войдя в маленькую прихожую, Джон увидел
низенькую девушку-секретаря за машинкой, сбоку от нее – дверь к начальнику. Девушка
подняла глаза, спросила «к управляющему?» и, не ожидая ответа, сказала:
– Заходите. Он всегда свободен.
В комнате стоял письменный стол, несколько стульев и книжный шкаф. Было солнечно.
Широкие, почти на всю стену зашторенные жалюзи, окна обращены на юг. Где-то наверху
тихо шумел кондиционер. За столом во вращающемся кресле сидел немолодой полный
низкого роста мужчина. При неожиданном появлении Джона он, зевая, замер с открытым
ртом и посмотрел на входящего. В следующее мгновение он опомнился, подавил зевок и,
улыбаясь, учтиво спросил:
– Чем могу помочь, мистер… О, господин инспектор!
– Вы мистер Бейлис? – оборвал его Джон.
– Верно.
– У меня к вам несложные вопросы.
– Да, я знаю. Вы, конечно, в связи с этим… самоубийством? Ужасный случай! Просто
никак не могу прийти в себя. Я к этому отношусь очень щепетильно. Я даже на похоронах
не могу присутствовать или слышать скорбящие звуки похоронных церемоний.
Понимаете?
– Несомненно. Но на мои вопросы вы сможете ответить?
– О, да!
– Так вот, меня интересует точная дата оформления заказчиком-нанимателем этой
квартиры. На чье имя она оформлена?
– Как же, как же, сейчас, вот тут у меня… Все аккуратно записано, как полагается, – он
подошел к шкафу, взял с полки папку, быстро пролистал страницы, – вот! Главное лицо –
Клод и с ним была женщина.
– Вспомните, как он ее называл, – скрывая волнение, попросил Джон.
– А и вспоминать-то нечего. Я прекрасно помню. Он ее называл Моной. Имя вполне
запоминающееся.
При упоминании имени близкого ему человека Джон дрогнул и секунду молча смотрел
на управляющего. Создавалось впечатление, словно он пропустил последнее слово мимо
ушей и из деликатности старался самостоятельно воспроизвести его в памяти.
Бейлис настороженно посмотрел на Джона.
– Господин инспектор, вы не сомневайтесь, я говорю правду.
– Мона?
– Да, мистер Конрад. Мона. Фамилии не знаю.
– А
– О, да! Это молодая леди, немного ниже вашего роста. Беленькая, очень женственна,
круглолица, милая, я бы, несомненно, сказал – красавица. Понимаете меня? Не запомнить
такую женщину. . просто невозможно.
– Одета? – сухо прервал Джон.
– А это… сейчас, – он наморщил лоб, указательным пальцем показал на Джона, – одета
в повседневную одежду, как будто с работы – темная легкая куртка, кажется, коричневая…
– Брюки бархатисто-черные, – добавил Джон мрачно.
– Верно. Вы ее знаете?
– Может быть. Так, дальше. Когда это было?
20
– Да. Дня четыре назад. Вот тут у меня записано. Число, месяц, – он ткнул пальцем в
строчку напротив имени «Клод», – не думал, что все так кончится. Мне показались они
такими беззаботно счастливыми и тихими людьми. Такие встречаются редко и проблемы с
подобными жильцами минимальные.
То, что услышал Джон, было настолько шокирующим, что он сразу же отказался что-
либо оценивать и строить какие-нибудь догадки. Он твердо решил не заниматься
выяснением отношений Моны к происходящему до тех пор, пока не наберет достаточной
информации. И уж, безусловно, не следует задавать себе идиотских вопросов.
Нужно было ехать в Фан-клуб.
Прорицательница
Виктория минуту лежала с открытыми глазами. Еще минуты две собирала и отмечала в
своей визуализации только характерное и тонкое, закрепляя его в памяти.
Скоро начнет подниматься солнце. Она всегда чувствует его приближение. Даже в
пасмурное утро Виктория просыпалась вовремя, будильником пользовалась редко, только
для напоминания себе о предстоящем сеансе и определении пунктуальности клиента, что
для нее было немаловажно.
Когда с мыслями было закончено, она опустила ноги на пол, встала и придирчиво
заскользила взглядом от кончиков пальцев вверх по подъему к щиколотке каждой ноги, по
голеням. Проверила пальцами их упругость, не отрывая ладоней от загорелой бархатистой
кожи, последовала в промежность, прощупала впадины и ложбинки, прислушиваясь к
ощущениям и сравнивая их силу с прошлым. Тщательно обследовала каждый дюйм. Затем
ее ладони плавно заскользили по тонкой талии к аккуратному пупку, вокруг него по
часовой стрелке сделали несколько круговых поглаживаний. Прижимая ладони к ребрам,
Виктория обхватила грудь. Несколько таких движений она проделала снизу вверх до
сосков, поднимая энергию тела; максимально охватив руками диафрагму каждой груди,