Вариация

Яррос Ребекка

— А пока не пора ли нам пойти и заняться тем, чем ты обычно занята на таких мероприятиях?

Мне пришлось отодвинуться от нее на пару сантиметров, иначе плотная ткань смокинга перекрыла бы приток крови к члену.

Она медленно кивнула. Я отступил, не отпуская ее руки. Мы наблюдали за растущей толпой людей, занимающих свои места.

— Наш столик вон там, — сказала она, когда мы влились в толпу. — Я должна была предупредить тебя насчет Айзека. Прости.

— Тебе не за что извиняться. Я же тоже не передавал тебе список

женщин, с которыми спал.

— По крайней мере, ни одной из них нет в этом зале.

Кто-то окликнул ее по имени, а она фальшиво улыбнулась и помахала.

— Это ты так думаешь.

Я увернулся от какого-то пьяного придурка, который оступился и завалился назад, а затем прикрыл собой Алли, чтобы он в нее не врезался.

Она посмотрела на меня озадаченно.

— Расслабься, шучу, — сказал я, пожав плечами. — Ну или нет — я же не видел список гостей. Но стой, неужели мысль о том, что я пересплю с кем-то из них, тебя беспокоит?

Между столиками стало свободнее, и мы продолжили путь.

— А тебя беспокоит то, что я переспала по крайней мере с двумя мужчинами в этом зале? — парировала она.

От легкого укола ревности воротник стал немного тесен.

— Ты собираешься спать с ними, пока мы вместе?

— Это все не по-настоящему, — прошептала она, пока мы протискивались мимо очередного столика у края сцены.

— Хватит. Отвечай на вопрос.

Толпа снова сгустилась. Я прижал ее к себе.

Она покачала головой:

— Нет. Если я с кем-то расстаюсь, все кончено. Я не люблю, когда все… запутанно. По той же причине я встречаюсь только с танцорами. У нас похожий образ жизни, расписание и приоритеты. Никакой путаницы.

— У нас все запутанно, но я-то тебе нравлюсь. Особенно когда ты забываешь, что до сих пор меня ненавидишь.

Этим вечером оторваться от нее было просто невозможно.

— У нас все запутанно, потому что я лю…

Она тряхнула головой. Я так на нее засмотрелся, что чуть не столкнулся с двумя женщинами, которые тоже не видели, куда шли.

— Ты был мне небезразличен. Но это было ошибкой, и больше я ее не совершу. Секс — это потребность, и без него не обойтись. Встречаться с постоянным партнером для меня означает просто поддерживать определенный уровень комфорта. Но я не ревную, потому что не привязываюсь.

Возможно, она просто рассказывала, как обстоят дела, но мне послышалось предупреждение.

— И все довольны, потому что Василию этого от тебя и нужно, — заметил я.

— Ему нравится, когда я сосредоточена… и все мы сосредоточены. — Она указала вперед: — Вот наш столик, сразу за тем, что в центре. А теперь уходишь от ответа ты.

— Когда мы целовались, я кое-что понял.

Мы проходили мимо центрального стола.

— Не в первый раз, когда ты застала меня врасплох, а во второй…

— Я поняла, о каком поцелуе ты говоришь, — перебила она.

— Хорошо.

По моему лицу

расползлась улыбка. Я увидел карточки, которыми были обозначены наши места.

— Я тогда кое-что понял: не важно, что первый поцелуй был притворный — зато второй настоящий. Не важно, с кем был твой первый или мой первый… да что угодно.

Мы встали за стульями. Я взял свою карточку — «Гость Алессандры Руссо», — и сердце сжалось. Этот «гость» почему-то расстроил меня даже больше, чем хореограф. Распоряжение отдал Василий, но распечатала карточку Энн. Словно тоже не верила, что Алли меня пригласит.

— Первые переоценены, — сказала Алли, повесив клатч на спинку стула.

Гость. По сердцу словно чиркнули спичкой: я внезапно осознал, что хочу видеть на этой карточке свое имя. Я не хотел быть каким-то безымянным, мимолетным гостем в ее жизни, которого так же просто вычеркнуть как тех, кто был до меня. Я хотел, чтобы мое имя было высечено, выгравировано, вырезано в ее душе так глубоко, чтобы она никогда не вытравила меня оттуда.

Она подарила мне мнимое лето вместе, но я хотел заполучить все, и сердцу, похоже, было все равно, насколько это недостижимо. Я отыщу способ воплотить мечту в жизнь.

— Рад, что в этом мы сходимся.

Я кивнул сам себе, отложил карточку и повернулся к Алли:

— И хоть я, конечно, завидую тем парням, которые видели тебя без одежды, мне их, вообще-то, жаль. Ведь ты больше никогда не будешь с ними.

Я притянул ее к себе и произнес эти слова так откровенно, как только и стоило их произносить:

— Потому что ты будешь со мной. Быть первым не значит ничего. Быть последним — вот что важно.

Вот за это тебя и называют безбашенным.

— Не смей мне такое говорить! — прошептала Алли, сжав пальцами лацканы моего пиджака. — Даже ради игры. Оставайся в роли, Хадсон.

Но это не игра. Это очень сложная, очень запутанная проблема, и я не придумал, как ее решить… пока.

— А я думал, мы договорились не лгать.

Я провел кончиками пальцев по ее обнаженной спине. Алли вздрогнула и на секунду перестала дышать. В ответ я почувствовал, что хочу ее еще больше, — как и всегда, когда она проявляла первые признаки интереса.

— И, как ты сама напомнила нашей племяннице, умалчивать — все равно что обманывать. Я же говорил, что хочу тебя. Мне надоело делать вид, что это не так. На публике, наедине — мне все равно. Для меня это и есть правда. Все вот-вот станет еще запутаннее.

Я не сводил с нее глаз, наблюдая, как удивление на ее лице сменилось замешательством, а затем яростным раздражением. Она отступила.

Вот она — моя девочка!

Впервые за весь вечер я увидел, как с нее соскользнула маска.