Варела
Шрифт:
— С нашими нынешними медиками не исключено…, - вздохнул я и сделал глоток. Выходило, что мне Илья жизнь спас. Оказаться под скальпелем патологоанатома — мало приятного.
— Ты как себя чувствуешь?
— Честно говоря, неважно. Мусор какой-то в глазах плавает. Черные точки. Словно черный снег идет.
Илья, неодобрительно крякнул, а потом спросил:
— Выпьешь с устатку? Настойки на травах налить? И не дожидаясь моего ответа, векхтер полез в шкаф и водрузил трехлитровый графин с коньячного цвета жидкостью на стол.
— Нет, — затряс я головой, — мне напиваться нельзя… Последствия могут быть.
Последний раз напивался давно,
Незаметно для себя, находясь в расслабленном, и каком-то полусонном состоянии я стал рассказывать Илье, эту историю.
В мою бытность, когда учился в институте, подрабатывал сторожем в школе. Если в рабочие дни сторожил только по ночам, то по выходным дежурить получалось сутки. А в воскресенье, после обеда всегда были гости. Стучатся, спрашиваю:
— Кто?
— Группа здоровья! — бодро отвечают за дверями.
Это физрук Олег Николаевич со своим другом и коллегой физруком первой школы Сергеем пришли. Приходили они не пустые, ящик пива с собой как минимум. А ещё значки, монеты, дефицитные книги, марки… Все, что на книжной толкучке у кинотеатра выменяли. Тогда многие коллекционировали, и сборища коллекционеров было каждое воскресенье. Помню за двухтомник «Фаворита» В.Пикуля книголюбы сто рублей просили, дешевле не продавали. Я сам тогда очень выгодно поменял свои джинсы на две подписки Р.Л.Стивенсона и Джека Лондона. Хорошие книги. Они до сих пор у меня, потрепанные порядком, но живые. А вот джинсы эти сто процентов — давно выкинули.
О чем это я? Ах, да… Так вот сидел иной раз с ними, когда звали, пиво пил с физруками под интересный разговор о всяком разном. А один раз они принесли помимо пива бутылку водки «Золотое кольцо». Солидная такая бутылка, с ручкой, емкостью 1,75 литра. Помог я её физрукам приговорить, а потом сверху бутылок надцать пива Жигулевского. Когда они ушли, был в состоянии только двери за ними закрыть и спать отвалился. А проснулся от шума среди ночи. Кто-то отчаянно — то ли рычал, то ли выл. И грохот. Били чем-то тяжелым по железу.
Прислушался. Звук шел вроде со стороны спортзала. Там в спортзал вход прямо, а налево вниз по лестнице вход в подвал. Вход в подвал практически всегда был закрыт на металлическую решетку и навесной замок. В подвале поимо сантехнических и водопроводных труб был тир, и ученики на уроках начальной военной подготовки ходили в него стрелять из мелкашек. И особо его закрывать смысла не было, как бы не одно обстоятельство. Там из подвала были два выхода на улицу, на школьный двор. И двери сто раз битые и перебитые, одно название. Школьники их часто взламывали, чтобы было, где украдкой покурить. Поэтому особой надежды на них не было. И чтобы через подвал никто не проник в школу, замок и был повешен на решетки. Ключ от замка, наверное, был только у завхоза и учителя НВП.
И вот подошел я к решетке и вижу около неё двое. Медведь темной такой окраски, не бурый, но и не гималайский, не знаю какой породы. Стонет почти по-человечески, рычит, воет, и об решетку боком бьется. Словно больно ему, зуб там болит что ли, и он, чтоб боль заглушить, бьется со всей силы, чтобы одну боль, другой заглушить. Но испугал меня не он… А второй посетитель. Девочка лет семи, в платьишке, стрижка каре, и огромные, таких у людей не бывает, темные глаза на пол лица размером. Испугали не глаза, а лицо. Лицо совершенно лишенное эмоций. На стене в общественном туалете, гораздо больше чувств, чем на её лице. Мертвое. Холодное. Девочка ничего не делала. Она спокойно, и без
Илья недоуменно дернул седыми бровями.
— Бежал как трус. Сдал смену, пришедшей утром техничке и убежал на занятия в институт. Никому ничего не сказал о двоих в подвале за решеткой.
— Что было потом?
— Умерли они оба, и как я потом узнавал, в один день. Девочку отдали в детский дом для неполноценных, поскольку говорить она не говорила совсем. А медведя отдали в местный цирк. Дрессировки он не поддавался, Рычал и стонал двое суток, ничего не ел. А потом умер. Девочку тоже нашли утром мертвой в кроватке. Она лежала в позе эмбриона, поджав под себя ноги. А на лице было неописуемое выражение жуткой боли и страдания. Я так думаю, зря их разлучили, это был симбиот..
— Засиделся я у тебя Илья, спасибо тебе за всё. Пора мне домой. Там Ольга меня оплакивает, дети на похороны собираются, а я тут сижу…
Закончил я говорить, и поднялся с табуретки.
Занятное было дело с Машей и Медведем, как назвал его для себя Краевский, аналогия сама собой напросилась. В деле было указано, что медведь был какой-то помесью бурого и гималайского. А с девочкой полная неопределенность. Ребенок не истощен, не заброшен, а наоборот аккуратно и чисто одет, а вот родители не нашлись… На русском не говорила, и вообще не говорила. Хотя первичный медицинский осмотр нарушений не выявил. Вскрытие же показало огромную раковую опухоль в брюшной полости с метастазами по всем органам. Медведь, же помер от невыясненных причин. Его понятное дело, никто не вскрывал.
Сергей отхлебнул кофе и посмотрел на часы. Время восемь. Звонить ещё можно, не поздно. Звонить по телефону он собирался не домой, а Павлу Сергеевичу Афанасьеву. Во-первых, сообщить о смерти Колдуна, а во-вторых, и оно же все-таки во-первых, ему жутко хотелось узнать у очевидца тех событий, как Кудряшов избавился от наваждения с проклятым рублем? Рубль лежал в конвертике перед Краевским на столе, и у лейтенанта крайне чесалось, вытащить его из конверта и повертеть в руках. Прям, до жути хотелось. Не только подержать, но оттереть черную патину, чтобы заблестел и радовал глаз. Вот, же напасть! Сергей к рублю специально не прикасался. Боялся, что вместо того, чтобы убрать его с глаз долой в сейф, он не удержится, а вытащит, чтобы пощупать. Ощутить холодный металл, кончиками пальцев. И Краевский не выдержал, набрал номер. Телефон ответил сразу, словно был у хозяина в руках.
— Слушаю, — сухо треснуло в трубке.
— Добрый вечер Павел Сергеевич, вас беспокоит лейтенант Краевский.
— К-хы, — хмыкнуло в трубке, — беспокоит меня запор и бессонница, а лейтенант Краевский мне звонит как слышу… У тебя ко мне вопросы, как понимаю?
— Да, Павел Сергеевич, есть вопросы, конечно, — смутился Сергей, — но есть и новости. Колдун умер…
— Как умер? Убит, при задержании? — всполошились в трубке.
— Нет. Просто умер. Причины покажет вскрытие. Он сейчас в городском морге…