Варела
Шрифт:
— Дежурный! — кричал он, сбегая по лестнице, — На улицу! Быстро на улицу!
Вместе с дежурным они выскочили на улицу, чтобы увидеть. Как в жилых дома как по команде в окнах загорается свет, как люди, кто не совсем одетый, а кто в одних трусах и тапочках выбегают на улицу.
— Землетрясение! — слышались крики на улице, и крики сливались в один полный ужаса крик:
— ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ!!!!
Зря я приехал к Афанасьеву, была у меня первая мысль, когда я переступил порог его квартиры. Нет, меня здесь не ждала рота ОМОНА с гранатометом и наручниками. Засады не
— Проходи, — кивнул П.С., встретив меня у дверей, — Давай, говори, что у тебя ко мне. А потом перейдем к твоим вопросам.
Говорить мне почему-то расхотелось, но что ж… я хотел. Будем последовательны. Тем более, старый упрямец иного не примет. Беседа всегда протекает в том русле, которое ему нужно, иначе никак.
— Дело в том, Павел Сергеевич, что у меня есть стопроцентная информация, что третья мировая война начнется в этом году, — начал я свой рассказ, и постарался быть краток. Уложился минут в пятнадцать, поскольку опустил эмоциональные и несущественные подробности. Афанасьев меня ни разу не перебил, слушал очень внимательно. Иногда чему-то улыбался, или мне так казалось. Но в целом производил впечатление человека если и не довольного, то удовлетворенного полученной информацией.
— Теперь у меня вопрос к вам, повторюсь: Где моя жена?
— Понятия не имею Миша, — вздохнул сокрушенно старый лис, и широко улыбнулся в душе. Я прямо почувствовал его эту улыбку. Обманул сука!
— Хорошо, — кивнул я, — Это я уже понял. Не понял только, зачем вы меня к себе заманивали? Ни засады, ни жены?
— Видишь ли, Михаил, я долгое время изучал разные документы, и пришел к определенным выводам, относительно твоей персоны, и твоих возможностей. И то, что ты мне только что поведал, полностью эти выводы подтверждает… Таких как ты немцы называли «Гарпун», или «пробивающие реальность». А они помимо этого основного таланта, обладают ещё другими способностями, вот одна твоя способность мне и интересна… Не буду рассказывать предысторию, но некогда до войны в тридцатых годах, в неком сокровенном месте, на алтаре, была обнаружена некая книга. Особенная книга. Её не только не смог расшифровать весь штат шифровальщиков вермахта, её невозможно уничтожить, всеми известными человечеству способами. Судя по отчетам, её пытались сжечь, растворить в кислоте, уничтожить взрывом, но не смогли оторвать даже маленький кусочек от листа. Ты понимаешь, о чем я говорю?
— Атомной бомбой не пробовали? — устало спросил я, чувствуя, что буквально валюсь с ног.
— Нет, не было в третьем рейхе атомной бомбы, — озабоченно произнес П.С. Видимо, эта простая мысль ему в голову не приходила, а потом он понял мою иронию.
— А если серьезно? Что думаешь?
— Думаю, что это книга из другой реальности, и находится как бы в оболочке из этой реальности, и потому неуничтожима… Вы, про ту книгу говорите, что на столе лежит? — указал я взглядом. А внутренним взглядом же заприметил её некую призрачность, словно она здесь и не здесь одновременно.
— Браво! В яблочко! — старик искренне обрадовался, как ребенок игрушке.
— А теперь, думаю, для тебя не составит труда, прочитать мне хотя бы несколько страниц?
Ведь гарпуны обладаю талантами полиглотов, и понимают
Мне стало интересно, и я, поднявшись с дивана, подошел к столу одновременно с Афанасьевым, сидящим доселе в кресле. Откинув газету, в которую книга была завернута, я мельком глянул на тяжелую толстую обложку с тисненым узором. Что-то непонятное изображено, какая-то абстракция, или символ. А затем открыл обложку и побежал глазами по первым строчкам…. Под моим взглядом символы тут же начали вспыхивать золотым светом, и одновременно с этим наступало осмысление прочитанного. Поэтому я тут же отвел глаза в сторону, и захлопнул книгу.
— Твою мать! — простонал я.
— Что? Неужели непонятно?
И в это время раздался зов трубы. Громоподобный зов, перекрывающий все шумы и звуки земные. Стены дома дрогнули. И пятирожковая люстра над нашими головами закачалась.
— Старый придурок! Ты хоть знаешь, что ты мне подсунул! — Заорал я на Афанасьева, схватив его за грудки — Это книга Апокалипсиса! И стоит её только начать читать, как это начнет свершаться!
— Откуда я мог знать? Этого никто не знал? — залепетал посеревший лицом Павел Сергеевич.
А прочитанные слова книги, словно набатом продолжали звучать в моей голове.
«И вострубил первый раз Архангел, и колыхнулась твердь земная. И вострубил Архангел во второй раз, и вышло из берегов море. И вострубил Архангел третий раз, и наступил рассвет кровавый…» Вот уж не думал, что я, именно «Я» стану причиной конца света. Время на раздумья не оставалось, поскольку уже раздался третий трубный звук. Взяв книгу под мышку, я открыл портал и шагнул в неизвестность…
Светопреставление закончилось так же внезапно, как и началось. Ничего страшного не случилось. Люди вернулись в свои дома и квартиры. Народ с тревогой в кои-то веки припал к радиоприемникам. Никаких экстренных сообщений не было. Программа передач по телевизору не изменилась, и срочных новостей никто не сообщал. Люди пошумели и легли спать. А кое-кто вернулся на работу. В том числе двое дежурных и лейтенант Краевский. И хоть он был совершенно взбудоражен, но кое-как смежил веки и поневоле отключился.
Разбудил его стук в дверь. Сергей подскочил и обнаружил, что уже светло. Яркое солнце уже лупит через крону тополя за окном.
— Кто там? — спросил он спросонья.
— Сто грамм! — отозвались за дверями.
— Товарищ полковник, извините, не сообразил сразу, — начал оправдываться Краевский, увидев у порога Олега Алексеевича.
— Ты что тут из кабинета ночлежку устроил? — недовольно осведомился Кудряшов.
— Дело изучал.
— Зачем? Оно закрыто.
— Затем чтобы во всем разобраться.
— Разобрался? — прищурившись, спросил полковник.
— Разобрался, — кивнул лейтенант.
— Вопросы есть?
— Никак нет.
— А у меня есть? Десятый час, а ты ещё не в морге. Почему?
Сергей хотел было ответить, что молодой ещё и пожить бы хотелось, но решил, что Полкан юмора не оценит, и ответил ожидаемо:
— Извините. Исправлюсь. Разрешите идти?
— Иди.
Сергей развернулся снять с одежной вешалки в шкафу пиджак, но полковник, всё не уходил, а как-то задумчиво посмотрев на него, произнес: