Варела
Шрифт:
— Травес чавелэ ромалы! Все за мной, на выход! — проорал я, стараясь перекрыть царящий шум. В зале оживились. Несколько человек подошли к старикам, видимо родственники.
— Подожди! Колдун! Если ты пройдешь, дверь за тобой закроется, — дернула меня за рукав какая-то женщина, и горячо зашептала в ухо — Ты просто открой, и держи, пока все не пройдут.
— Хокей! — кивнул я, соображая. Однако, оставалась маленькая проблемка. Если они пойдут первыми, их сожрут. Надо действовать быстро.
— Забрали свои пожитки
Шум. Гам. Гвалт на ближайшие полчаса. Когда толпа с вещами собралась. Я подошел к дверям и открыл, не входя. Считая медленно про себя, на задержке дыхания.
— Раз. Два. Три!
Вот они! Звероподобные пасти бросились на меня разом. Прошло ещё несколько изнурительных секунд, пока я всеми силами попытался убедить их. Убедил. И там за дверью стала таять дымчатая пелена тумана, и проявилась кухня. Где сидя на табуретке, на меня удивленно смотрел векхтер.
— Вперед! Пошли быстро по одному! Не толпитесь!
Народ хлынул внутрь.
— Ты что творишь! — набросился на меня векхтер, чуть ли не с кулаками, когда народ, миновав его кухню, повалил из дома. — Нельзя проводить в ту же дверь, из которой ты прошел! Это неслыханно! Так никто и никогда не делал!
— Надо же кому-то начинать, — пожал плечами я.
— Ты не понимаешь?!
— Прикинь, нет.
— Варела может проходить где угодно, но людей он должен вести через другой ход, иначе…
— Иначе, они бы сдохли на Марсе, куда открыл двери их шаман… У меня не было выбора.
— Выбор есть всегда!
— Может, сходишь? Сам посмотришь? — зло прикрикнул я, — Кто из нас Варела?
Старик промолчал.
Двери квартиры пятьдесят один, открылись не сразу. Краевский немного постоял, подумал, что возможно дома нет никого. Пока не услышал как кто-то, кашляя, и шоркая тапками по полу, подошел к двери. Щелкнул дверной замок, и тяжелая железная дверь со скрипом открылась.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, — отозвался Сергей, смотря сверху вниз на седого, сухонького как сушеного сверчка старика, — Афанасьев Павел Сергеевич?
— Он самый, — кашлянул старик, распахивая дверь, — Проходите, товарищ лейтенант, проходите, у вас ко мне разговор как вижу…
— А с чего вы взяли, что лейтенант? — опешил Краевский.
— Вы, уж извините старика, но по возрасту у вас звания больше быть не может, — усмехнулся Павел Сергеевич, запуская гостя в дом, и прикрывая за ним дверь.
— Вы же пришли ко мне по поводу подопечного Листопада Михаила, проходящего под оперативным псевдонимом Колдун. Так ведь?
— Постойте! Откуда у вас эта информация? — возмутился Сергей.
— Эх, ….
– прошамкал беззубым ртом Павел Сергеевич, и горестно вздохнул, — Молодо, зелено… Всё спешите, торопитесь… Иначе прежде, чем прийти ко мне, навели бы справки…. У вас нет
— Нет, — тряхнул головой Краевский.
— Жаль. Я думал он, поэтому не пришел на встречу, что вы его задержали.
— Значит, вы не отрицаете, что именно вам Листопад отправил сообщение?
— Конечно, не отрицаю. Мне это как-то не к лицу, — холодно произнес Афанасьев, засунув руки в карманы домашнего халата.
— Извините Павел Сергеевич, но все-таки откуда у вас такая информация? — замялся Краевский, не очень понимая как себя вести с этим стариком.
— Оттуда молодой человек, что дело по поводу Колдуна именно я поручил вести лейтенанту Олегу Кудряшову в 1980 году…, - отмахнулся Павел Сергеевич. — Разговор как вижу долгий… Пройдемте на кухню. Чайку попьем. Да и стоять мне долго доктор запретил, спина больная…
Старик, не дожидаясь ответа от Сергея, шоркая тапками, поплелся на кухню, свернув по узкому коридору направо. А Краевский, наконец сообразил, что Афанасьев П.С. был начальником областного отдела в те времена, и сейчас мучительно пытался вспомнить в каком звании он ушел на пенсию, и как к нему следует обращаться: Товарищ полковник? Или товарищ генерал? Если рассматривать обстановку квартиры, не престижный нынче район, и состояние дома, то до генерала явно не дотягивает, да что там до генерала, до капитана с трудом…
— Товарищ полковник, — смущенно кашлянул в кулак Краевский, проходя на кухню, и наблюдая, как тот достает из кухонного стола пачку чая с иероглифами. — Скажите, а почему Колдун решился на встречу именно с вами? Он же в розыске?
— Это вам лучше у него спросить, — хитро прищурился Афанасьев, — но догадываюсь, что ему нужна помощь, и рассчитывать на помощь нынешнего руководства он не может… Не верит он вам… Да присаживайтесь, за стол, присаживайтесь. В ногах правды нет..
— Почему не верит? — спросил Сергей, опускаясь на старый венский стул у стола.
— Вы телевизор смотрите лейтенант? — ответил вопросом на вопрос Павел Сергеевич, водружая блестящий никелированный чайник на газплиту. — Вот и я смотрю изредка. Врут нынче много…
— А раньше, что не врали?
— Врали, — согласился Афанасьев, — но больше не говорили. Врать и не говорить это разные вещи. А потом, когда Союз развалился, Листопад сжег свой комсомольский билет. И в первую очередь обвинил в развале органы.
— Что за бред?
— Как сказать… Карающий меч революции не остановил предателя Горбачева. Именно такая была формулировка в его устах. Что мы не цепные псы, а дворняжки, служащие хозяину за косточку со стола. Я в то время уже был на пенсии, поэтому ко мне у него претензий не было… Но осталось доверие, которое к нынешним органам, он не имеет вовсе…