Вардананк
Шрифт:
Анаит не отвечала. Ее глаза были полны такой тоски, что у младшей сестры защемило сердце.
– Анаит!.. – в третий раз окликнула она.
Анаит взглянула на нее и вдруг с рыданием упала на подушку Казалось, слезы приносили ей некоторое облегчение.
– Я была спокойна, весела, здорова! Откуда же он явился и заполонил мое сердце?..
– Надейся, Анаит! Приходит время, и открываются закрытые двери! – утешала младшая сестра.
– Ах, Астхик! – вздохнула Анаит, закрывая глаза, – Пока
– Знаешь, Анаит, ведь и меня посетила любовь! – улыбаясь, внезапно призналась Астхик.
Анаит грустно поглядела на нее и вздохнула.
– Да, да! – твердила Астхик. – Я от тебя заразилась, я тоже люблю!.. Только вот не знаю – кого… Мне тоже грустно! Я жду, а его нет и нет!
– Ах, Астхик, не поддавайся любви! Ты не знаешь, что это… Она увлечет тебя за собой в чужие края, и ты не вернешься… Ты думаешь, я здесь? Меня нет здесь!
Вошла высокая, еще молодая женщина с синими глазами и огненными косами. Судя по богатой одежде, она принадлежала к княжескому роду. Неслышно скользнув к Анаит, она с лаской коснулась ее лба.
– Анаит, дитя мое, ты извелась, довольно, – мягко произнесла она Анаит молча, широко раскрытыми глазами взглянула на мать; долго не отводила она застывшего взора и вновь задумалась, вновь унеслась мыслью, забылась.
– Ах, что же мне делать, что делать? – растерянно и безнадежно шептала мать.
– Пришла колдунья, матушка? – шепотом спросила Астхик.
– Ах, зачем ей приходить, чем она может помочь? Ведь мы не знаем, чем больна Анаит.
– Узнаем, матушка! Когда-нибудь узнаем…
– Будь она проклята, эта болезнь! Анаит с укором взглянула на мать:
– Не надо, матушка…
Мать через силу улыбнулась, горестно глядя на нее.
Дверь распахнулась. В сопровождении старой смуглой женщины вошел пожилой мужчина с суровым лицом; из-под густых бровей он оглядел Анаит и, подойдя, стал у изголовья. Это был отец девушек.
– Как она? – спросил он раздраженным голосом. Мать, с опасением взглянув на него, промолчала – Как тебе? – обратился он прямо к Анаит.
– Ну зачем спрашивать?.. Она больна, – ответила вместо Анаит мать.
Он задумался, затем вновь обратился к жене:
– Когда же она поправится?
Жена, очевидно, привыкшая к его странностям, ответила:
– Не знаю, увидим… Отец обратился к Анаит:
– Ты сама мне скажи, когда ты поправишься?
– Не знаю, отец, – слабо и грустно отозвалась Анаит – Как это не знаешь – Не в моей воле болезнь моя.
– А в чьей же?
– В божьей воле.
– Мне нет дела до бога! – гневно возразил отец Анаит. – Поправляйся, слышишь?! Чтоб к завтрашнему дню ты была здорова! – И он обратился к старухе:
– Приступай
Старуха с таинственным видом достала из за пазухи завернутые в тряпицу засушенные травы и цветы и, осыпая ими ложе Анаит, начала нараспев свои заклинания:
– Сыплю розы – розой тебе расцвести!.. Лилией, жасмином, нарциссом! Боль твоя – как трава засохнет, как лист опадет. Сердце твое зацветет!
Затем, достав какую-то лепешку, она большим пальцем отковыряла кусочек:
– Вот вороний жир, вот толченая тигровая кость. Покушай – и пройдет твоя болезнь.
Анаит не взяла протянутого ей кусочка.
– Бери! – приказал отец Анаит знала непреклонный нрав отца, – взяла и через силу проглотила.
– Сандарамета велением, дэвов волхвованием, боль твою – ветеркам, от ветерков – морю, морю – ее поглотить, бездне – выпить. Да сгинет бесследно и безвозвратно боль твоя!..
Отец с нетерпением и тревогой ждал действия снадобья.
– Ну, полегчало? – справился он – Полегчало, батюшка! – отвечала Анаит, чтоб избавиться от дальнейших расспросов.
– Ну смотри же, завтра едем домой!
Анаит, с ужасом взглянув на него, побледнела, но промолчала, не смея прекословить суровому отцу.
Отец вышел. Мать с нежностью обняла Анаит, шепнула:
– Не дам увезти тебя, не бойся! Сама слягу и притворюсь больной, заставлю отложить отьезд.
– Как ты себя чувствуешь, Анаит? – ласково обратилась к больной вошедшая в опочивальню молодая женщина. Она казалась старше Анаит и Астхик. Ее гордая осанка говорила о том, что она знает свое значение в доме.
– Хорошо, сестрица, – ответила на ее вопрос Анаит.
– Поправляйся же, поправляйся скорее, чтоб быть здоровой, когда приедет мой супруг. Он не простит нам, если застанет тебя в постели.
Анаит задумчиво улыбнулась, печально глядя на княгиню.
– Ах, сестрица! Я боюсь – не поправиться мне! – со вздохом проговорила она.
– Нет, нет, выздоравливай скорей, бога ради! – повелительно сказала та.
Супруга князя Рштуни привыкла говорить со всеми повелительным тоном, даже когда хотела проявить нежность. Она была похожа на Анаит, но полнее и величавее ее.
– Смотри же, Анаит, выздоравливай, – я повезу тебя в Аштишат! – повторила она, уже выходя из опочивальни.
Встала и мать, ласково пригладила кудри Анаит и вышла вслед за старшей дочерью. Удалилась и старуха.
– Анаит, подойди к окну, хотя бы ненадолго, – попросила Астхик.
Анаит устало глядела на сестру, молящим взглядом отклоняя предложение.
– Нет, нет, подойди – увидишь, тебе легче станет, – настаивала Астхик.
Она подбежала, обняла Анаит. С ее помощью больная встала, подошла к окну и опустилась на скамеечку.