Вардананк
Шрифт:
– Тьфу!.. Да будет проклят тот, кто войну выдумал! Вахтанг даже плюнул.
Едва успела скрыться в темноте его удалявшаяся фигура, как во двор въехал всадник. Диштрия воскликнула:
– Конь Арсена! – и побежала навстречу.
Действительно, это был Арсен. Вместе с Вахтангом он спускался к берегу речки.
Подойдя к Хорише, Арсен ласково погладил ее кудри и присел на камень. Молча уселся рядом с ним и Вахтанг, сделав знак Диштрии распорядиться, чтоб им принесли ужинать Диштрия бегом направилась к дому и вскоре вернулась со слугами. Принесли факелы, и слуги стали накрывать
Все молчали. Вахтанг несколько раз встречался взглядом с Арсеном, который тоже хранил молчание. Оба были во власти своих дум. К речке спустилась свекровь Вахтанга, Фраваши, с младшей сестрой Хориши – Ормиздухт.
– О чем задумались, дети мои? – спросила Фраваши. Молчание было ей ответом.
– Проклятие этой войне! – пробормотала Фраваши, сама поддаваясь общему настроению.
Сели ужинать. Вахтанг осушал одну чашу за другой. Он был чем-то раздражен, какая-то внутренняя борьба не давала ему покоя. Ему известно было, что армянская конница фактически находится в плену, что всем персам сделано предупреждение – следить за армянами. Он любил Арсена и не питал вражды к армянам, но какое-то новое чувство начинало копошиться у него в душе, и объяснения этому чувству он не находил: захватнические миродержавные стремления Азкерта, азарапета и персидской знати то вызывали в нем возмущение, то невольно покоряли его воображение. Та же двойственноегь была и в его отношении к Арселу: он с теплотой вспоминал самоотверженность и дружбу, проявленную Арсеном, но по временам какая-то животная злоба и ненависть к армянину поднимались из далеких, темных глубин его души. В такие минуты ему хотелось броситься на Арсена, убить его.
– Уезжаешь в Армению? – внезапно спросил Вахтанг, Арсен не ответил. Это усилило раздражение Вахтанга.
– Уезжаешь, значит!.. – пренебрежительно, с ударением повторил он. – Конечно, поедешь, чтоб привести своих армян против нас?!
Хориша с испугом взглянула на зятя: ей еще не приходилось видеть его в таком необычном настроении.
– Почему ты молчишь? – грубо спросил Вахтанг.
– О чем же мне говорить? – спокойно отозвался Арсен.
– О многом. Например, что ты намерен делать?.. – злобно настаивал Вахтанг.
– То же, что делал всегда, – с насмешкой ответил Арсен. Вахтанг замолчал. Он налил себе вина, выпил и отшвырнул чашу.
– Ты намереваешься сбежать, присоединиться к вашему войску и нагрянуть с войной на нас! Вот что ты намерен сделать!
– Раз тебе все известно, зачем ты спрашиваешь меня? – спокойно ответил Арсен, отставляя свою чашу.
– Значит, хочешь изменить нам?..
– А когда это я давал клятву Азкерту, что пойду с его войсками против моей отчизны?..
– А своим армянам ты дал, значит, клятву прийти с войной на мою родину?
– Вместе с «моими армянами» я верен клятве защищать мою родину!
– Против кого?! Против Персии? – И Вахтанг, до этого полулежавший, привстал. – Ну, отвечай: против Персии?!
– Почему же только против нее?.. – поднял голос и Арсен, – Против всех, кто посягнет на мою родину.
Вахтанг резким движением поднялся на ноги, сделал несколько шагов к дому и громко позвал:
– Эй, люди! Кто тем есть?
– Что с тобой, Вахтанг, что ты затеваешь?..
– Люди, сюда! – еще громче крикнул Вахтанг.
Из темноты выплыли фигуры вооруженных слуг.
– Возьмите князя, заприте в погреб! – приказал Вахтанг.
– Горе мне! – заплакала Фраваши, ударяя себя по коленям и с испугом оглядываясь на Хоришу которая вскочила с места и стояла, точно окаменгв.
Никто не ожидал подобного поступка от Вахтанга. Фраваши пыталась успокоить зятя, но пьяный Вачтанг был страшен. Все же можно было надеяться, что вспышка пройдет и он образумится. Фраваши решила немного переждать.
Вахтанг осушал одну чашу за другой, продолжая бормотать:
– Персия!.. Персия!..
Фраваши сделала попытку вмещаться:
– Вахтанг!.. Подумай, что ты делаешь!
– Молчи, старая ведьма! – свирепо прикрикнул Вахтанг и приказал слугам:
– Возьмите его!
Слуги подошли к Арсену, но тот вынимал меч из ножон:
– Взять-то возьмут в конце концов, не спорю… Но у меня на родине не сдаются, пока нескольких чедовек не уложат!
Вахтанг молча и испытующе оглядывал его, но покуда он решал, как ему поступить, Хориша бросилась к Арсену и с мольбой склонилась к его ногам. Арсен, уже наполовину вытащивший меч, ударом кулака по рукояти вогнал клинок обратно в ножны и положил руку на кудри Хориши.
– Хорошо, не буду… Пусть ведут,..
– Ведите! – пьяным голосом приказал Вахтанг. Слуги подступили Сыло к Арсену, но тот снова вырвал меч и пошел к дому, лишь раз оглянувшись на Хоришу со словами:
– Ты этого хотела, и я послушался тебя…
– Не этого я хотела!.. Нет! – зарыдала Хориша и, подойдя к Вэхташу, стала на колени перед ним и обняла его ноги. Вахтанг, нахмурившись крикнул:
– Удались, не то расстанешься с жизнью, изменница!.. Не довольно того, что ты любишо врага, ты хочешь еще, чтоб я выпустил его?.. Знай, не увидит он утра!..
Фраваши вновь хотела сделать попытку образумить зятя, но вид Вахтанга удержал ее. Вахтанг точно обезумел: налившиеся кровью глаза смотрели с неутолимой злобой, и он все повторял одно и то же:
– Персия!.. Персия!.. Чтоб в Персии жили, воду ее пили, любили ее девушек – и потом пошли на нас войной?.. Задушу его в темнице!
Хориша молча плакала, закрыв лицо руками. Факелы освещали ее трепетной игрой света и тени. Фраваши горько вздохнула и замолчала. Ормиздухт подошла к Хорише и молча обняла ее.
Вахтанг встал и направился к дому.
– Что он хочет делать?! Горе мне, как бы он его не убил… – с плачем воскликнула Фраваши и, вскочив, пошла за ним.
Вахтанг приказал подать светильник и спустился в винный погреб. Тяжелый запах плесени в соединении с острым ароматом вина действовал одуряюще. Выстроились в ряд вдоль стен гигантские карасы с раздутыми от вина брюхами; на их крышках расставлены были расписные чаши и винные кувшины.
Прислонившись к почерневшей от времени стене, Арсен, не шевелясь, мрачно смотрел в землю. Правая рука крепко сжимала рукоять меча.