Вардананк
Шрифт:
– Тебя уже считают изменником. Изменником народа!.. – уточнил он. – Но где же этот народ? Народу пришел конец. Нет у нас силы, нет власти, да после этого и не будет! Какие же тут разговоры об изменниках или не изменниках?.. Но если ты хочешь стать персом, отказаться от народа, обреченного на смерть, – тебе грозят смертью!.. И больнее всего то, что те ничего не понимают и начинают враждовать с тобой; а с другой стороны – тебя не понимают и арийские сановники!.. Обе стороны считают тебя изменником… Да, тяжко твое положение!..
Гнев туманил голову Васаку, ему хотелось броситься
Жизнь послала ему много испытаний в последнее время, и Гадишо был одним из самых тяжких испытаний в этот грозный час. «Говори себе, говори!.. Никто из вас не понимает моего дела… Это я его должен понимать и понимаю! Погодите вы у меня!..» – мысленно твердил Васак. Он встал с места и подошел к окну.
Гадишо перешел к вопросу о Деншапухе и остальных схваченных персах:
– Что же теперь будет? Ведь наш безумец расправитсй с ними!
– Что с ними будет? – гневно переспросил Васак. – Их судьба – теперь моя судьба, наша судьба!.. За убийство Михрнерсэ объявит мне беспощадную месть!
– Я и говорю именно о тебе!.. – сгустил краски Гадишо. Васак отошел от окна. Бросив беглый и злой взгляд на Гадишо, он сел на свое место. Уставившись в одну точку на полу.
Гадишо коротко усмехнулся. Васак подобрался, ожидая новой капли яда. Ждать пришлось недолго.
– Ты о Варазвагане скажи!.. Сейчас чернит он тебя, наверно, перед Михрнерсэ, настраивает против тебя. Слов нет – повод к этому самый удобный!.
Даже и ненавидя Гадишо, Васак ценил его верность: при всей своей грубости Гадишо неспособен был предать Васака, он был самым преданным из его приверженцев. Если сейчас он прижигал сердце Васака раскаленным железом, то не по его вине, – так сложились события. Он говорил лишь истину, хотя и преподносил ее безжалостно и бездушно.
Васак негромко вздохнул, чтоб облегчить теснившее грудь бремя. Он думал о тех нечеловеческих усилиях, которые ему пришлось претерпеть в последние дни, чтобы выстоять. Перед его мысленным взором прошли Деншапух, Дарех, Вехмихр, могпэты Михр и Ормизд, закованные в цепи и опозоренные… Необходимо было любыми усилиями, во что бы то ни стало освободить их!
Тьма сгущалась в саду удельного дворца. Сторож несколько раз обошел дорожки сада и окончательно убедился, что в саду никого нет, кроме Спарапета и его телохранителя. Он привык видеть Вардана в глубине сада, задумчиво сидящим на каменной скамье до поздней ночи. В этот вечер Вардан оставался в саду даже позже обычного.
Сторожу не раз приходилось видеть, как по дорожкам сада скользят какие-то тени, какие-то неизвестные ему люди встречаются с нахарарами и незаметно исчезают в темноте.
Он еще раз прошел мимо Вардана, огляделся кругом, заметил только стоявшего в отдалении Арцви и удалился в свою сторожку.
Арцви, казалось, только и ждал, чтобы сторож ушел. Он внимательно
– Заходи…
Через минуту перед Варданом выросла какая-то тень.
– Спарапет, это я, Мелкон, – шепнул тихий голос.
– Подойди ближе, – отозвался Вардан.
Мелкон рассказал, что в страну агванов вошло персидское войско, сопровождаемое тремястами магов К нему присоединился марзпан Морской заставы Себухт со своим отрядом и принял командование над соединенными персидскими силами. Жрецы разрушают иеркви и воздвигают атрушаны. Агваны бежали в горы. Их азаранет выехал в Армению – просить помощи армян.
– А на Армению Себухт пойдет? – спросил Вардан.
– Пойдет, Спарапет! – подтвердил Мелкон.
– Из чего это видно?
– Я встретил по дороге военных поставщиков, Спарапет. Они направлялись в Армению, чтоб обеспечить войска продовольствием – Понятно… А велико войско?
– До десяти тысяч. Смешанное – конница и пехота. Вардан, немного подумав, спросил:
– А насчет гуннов что ты скажешь?
– Гунны ждут своего хакана Атиллу. По этой причине они пока не принимают никаких решений. Вардан встрепенулся:
– А куда намерен идти Атилла и по какой дороге?.. Наверно, ты не справлялся! – сказал он, укоризненно покачав головой – Как же можно было не справиться, Спарапет? Но они это скрывают. Судя по некоторым признакам, он пойдет по другому берегу Понта – на Византию…
– Почему ты полагаешь, что именно на Византию? – настаивал Вардан.
– Так из уст в уста передавали, Спарапет.
– Нужно проверить! – бросил Вардан, встав, и начал прохаживаться перед каменной скамьей.
– Тебе придется снова пуститься в путь! – заявил он.
– Прикажи, Спарапет!
– Этот поход на Византию по северному или южному побережью Понта имеет большое значение… Надо все узнать наверняка Мы хотим разрушить Чорскую заставу… Ну а потом? А если полчища Атиллы хлынут через нее сюда?.. Если бы ворвались одни гунны – еще ничего: ворвутся – и уйдут. Но Атилла!.. Понял, в чем дело?
– Понял, Спарапет…
– Я объясняю тебе это, чтобы ты вернулся назад и все проверил. Путь Атиллы… гм!.. Путь Атиллы!.. Даже если он по на шей стране только пройдет и сгинет – мы все равно погибли. Проверишь все это. На этот раз возьмешь с собой лазутчиков, обыщешь все дороги; затем снова отправишься в страну гуннов: вновь заверишь царя гуннов, что мы сдержим наше обещание разрушить Чорскую заставу. Но узнаешь точно, когда ждут Атиллу, чтоб я мог встретиться с ним.
– Так, Спарапет… – кивал в ответ Мелкон.
– А теперь укройся у конюшего Ваража; там подберешь себе лазутчиков.
– Будет исполнено, Спарапет.
Мелкон выскользнул обратно через пролом в стене. Вардан сидел неподвижно, погруженный в свои мысли.
От затемненных стволов деревьев поплыли по дорожкам сада новые тени. Они приближались к Вардану. Арцви выступил вперед. Это были служители из удельного дворца. Один из них обратился к Вардану:
– Прибыл азарапет агвапов. Нахарары просят тебя пожаловать во дворец.