Вардананк
Шрифт:
– Не уничтожишь же весь народ! – глядя на приближавшуюся толпу, пробормотал Гадишо. – Нам нужна страна, а не ее гибель…
– Проклятие сеятелям смуты!.. – со злобой и беспокойством шептал Васак.
Да, народные массы становились нешуточным препятствием на его пути Вскоре подоспеют полки приверженцев, тогда он нанесет удар. Но что, если вмешается вот эта разъяренная толпа? Васак почувствовал, как его обдало холодным потом.
Он решил ждать, когда придут полки его приверженцев. Тогда он сможет выйти не только против Вардана,
Тем временем Пероз-Вшнасп-Тизбони не прерывал своей неумолчной болтовни по-персидски:
– Князь Атрвщнасп весьма одобрял вероотступничество армян и лично выразил мне свое удовлетворение. Сидели мы с ним – он там, а я напротив, в двух шагах. И вот улыбнулся он мне и промолвил: «Это хорошо, хорошо!..» Я уже привез из Тизбона жрецов для нашей семьи и для семей моих родичей-сепухов. Сам-то лично я увезу сына в Тизбон, чтоб он совсем забыл армянский язык. Пока не будет забыт армянский, невозможно хорошо изучить персидский. Ну а ведь мы сейчас уже не армяне, мы – персы. Мы должны знать персидский лучше персов!
Внезапно, среди общего безмолвия, прозвучала оглушительная затрещина. Это Артак Мокац быстрее мысли вскочил с места и бросился к Перозу-Вшнаспу-Тизбонк. И пока тот одурело тряс головой и потирал точно обожженную крапивой щеку, Артак схватил его за руку, потащил к выходу и с силой вышвырнул вон из шатра. Пероз-Вшнасп-Тизбони пролетел пять-шесть шагов, упал, растянулся и потерял сознание.
Дворецкий Васака вместе с несколькими служителями подняли Пероза-Вшнаспа-Тизбони и унесли в соседний шатер.
Вардан даже не повернул головы в ту сторону. Деншапух, привскочив, с яростью уставился на Васака. Остальные также глядели на марзпана выжидающе. Но Васак не сделал ни одного движения, хотя краска залила его лицо Артак вернулся и уселся на старо? месте как ни в чем не бывало.
Все чувствовали, что его дерзкая выходка, да еще в присутствии персидских вельмож, сильно задела Васака, и ждали, что сейчас марзпан вспылит и произойдет столкновение. Но Васак сдержался, стараясь сохранить достоинство.
Вардан продолжал смотреть вдаль, проявляя полнейшее пренебрежение к Васаку. Остальные спешно обдумывали, как им вести себя в случае, если между Васаком и Артаком произойдет столкновение. Но, взглянув на Васака, сообразили, что тот затаил месть, чтобы наверняка утолить ее при более благоприятных обстоятельствах.
Васак застыл, сидя в кресле, в надменной неподвижности статуи. Не двигался и Вардан…
Было понятно все, что скрывалось за молчанием обоих противников, но никто молчания не нарушал. Лишь два-три нахарара прокашлялись и переменили позу на своих подушках.
– Бывает ли, чтоб сорока замолчала хоть на миг?.. – спросил, наконец, азарапет, как бы обращаясь с вопросом ко всем. – Говорят, она
– Нет, иногда случается, что перестает! – возразил Шмавон. – Когда испускает дух!
– А-a-a!.. – отозвался азарапет, кидая ядовитый взгляд на Васака.
Васак величественно поднялся, давая этим знать, что совещание окончено. Вардан почтительно с ним простился и удалился вместе с остальными нахарарами.
Едва сдерживая ярость, Деншапух обратился к Васаку:
– Что же это происходит, государь марзпан?
– Что ж, безмозглый родич – все равно что физическое уродство. К сожалению, от него не избавишься…
– Но князь нанес оскорбление всем нам!..
– Ну а мы не примем оскорбления. Деншапух со злобой кусал губы.
– Государи, – заговорил Васак со спокойным достоинством, – царь царей послал вас сюда не для того, чтоб мы по всякому пустому поводу затевали войны между обоими народами! Вооружитесь необходимым терпением…
Персы удалились. Но подстрекаемый Ормиздом, Деншапухом, Вехмихром и Дарехом, могпэт Михр, не считаясь с положением к званием Васака, поднял на ноги всю массу фанатических жрецов, призывая их готовиться к войне. Положение стало крайне угрожающим.
Людской поток, возглавляемый Егишэ, слился с другим потоком, впереди которого шли католикос, Гевонд, Езник Кохпаци и епископы – участники арташатского собрания; они все вместе вошли в Ангх и расположились вокруг церкви.
В этом многолюдье смешались представители всех слоев населения – крестьяне, ремесленники, монахи. Особо выделялись отряды народного ополчения во главе с Аракэлом, Погосом и Хандут и группа женщин во главе с матерью Спарапета. Разглядывая кресты, хоругви и дубинки в руках монахов, Погос подмигнул Аракэлу:
– Монастырем запахло – крестами и хоругвями!.. Как бы и нас в конахов не обратили, хе-хе-хе!.
– Брось, не время!.. – усмехнулся Аракэл. – Лишь бы сражались…
– И то верно! – согласился Погос.
Люди Аракэла, собравшись вокруг своего вожака, смотрели в сторону персидского лагеря. Аракэл обратился к товарищам:
– Вот и пришли они с войсками и со жрецами… Чего же мы еще ждем? Ударим!
– Ты так думаешь? – с радостью подхватил Погос.
– Да. Или мы – или они!..
– А князь Атом разрешит? – усомнился Погос.
– Конечно!
– Попросим, чтоб разрешил!
– Разрешит – хорошо, не разрешит – мы на него не посмотрим. Сейчас и ударим!
В это время мать Спарапета со своими спутницами вошла в церковь.
Католикос вышел ей навстречу и воскликнул, воздевая руки:
– Да поддержит тебя сам господь в сей жестокий час, скорбная мать! Неси крест свой, как подобает подвижнице.
Изнемогавшую от усталости Старшую госпожу поспешили усадить. Дестрик и остальные женщины остались стоять на ногах. Старшая госпожа затуманившимися глазами взглянула на католикоса и дрожащими губами спросила: