Ваня
Шрифт:
Зазеленели деревья вдоль дороги. Нерасправлённая листва ждала своего времени.
Мотоцикл взлетает на мост - впереди далеко вниз уходит дорога, а по сторонам буйно цветут сады...
Скорее, скорее - туда...
Между озер, сквозь запах лесов, пролегает дорога.
Дорога поднимается
Ваня чувствует, что летит по инерции, выпрямляется для удобства, вытягивает ныи; в руках уже оказывается не руль, а рулон исписанной бумаги, но он тоже как руль и придает полетность как будто...
Люди вокруг волнуются, начинают что-то кричать, размахивать руками, тыкать пальцами...
– то ли это они так спорят, то ли возмущены тем, что чей-то путь не обозначен перильцами в пространстве вероятностей.
Ваня сильнее прижимает к груди рукопись (у нее разве сила, да и какой из нее руль!) и летит сам собою, под ним убегает назад асфальт, но вот он все ближе, все лучше видны темные следы от колес и мелкие камешки: дорога круто идет вверх.
"И мне надо вверх, а то - носом в асфальт... ах, как кричат люди... и ветер мешает, прижимает, давит на спину... асфальт пахнет смолой и резиной..."
– Гляди, падает!
– Может, поймать?
– За мной...
"Нет, сильнее смотреть, крепче... потому что последняя рукопись... сегодня утром додумался, вспомнил, и это важно... это надо, уверенно, уверенно и - вон отходит вниз, отдаляется асфальт, "еще, сильнее, будто отталкиваясь... смелее..." Асфальт падает, проваливается, уходит; все труднее различить его крупинки, и ветер уже в грудь, в живот, сдувает
Ваня поднимается выше и еще выше - вся гора внизу, деревья, крыши, между ним и землею пролетают птицы, едва различим запах земли. Чем выше, тем легче лететь, Полет теперь медленный, высокий...
Люди долго стояли у дороги и смотрели вверх, не веря глазам, - неужто совсем улетит?
Наконец, Ваня вошел в облачко, и его не стало видно.
Несколько энтузиастов, вооружившись биноклями, пошли следом за облаком, долго ходили, но так больше ничего, кроме облака, и не увидели. Разве только точка какая-то потом, далеко над облаком и впереди него, двигалась. Потом и точка потерялась, и облако уплыло от них.
Никто никогда больше Ваню не видел. А дом...
В доме на Промышленной улице в тот день случился пожар. От чего и где он начался, неизвестно, горело во многих комнатах, но, как оказалось потом, ни у кого ничего не сгорело, - словно чужие какие-то бумажки и вещи горели в комнатах; в Ваниной же сгорело все, вплоть до паутинок. По счастью, жертв тоже нигде найдено не было. Ванину, фотографию, которая осталась у родителей, показывали по телевизору, но никто ничего так и не сообщил. Пришлось объявить Ваню без вести пропавшим.
Теперь дом опять отремонтировали, все также красят его перед праздниками, но краска отстает по-прежнему, тонкими ломтями. В Ваниной комнате живут его соседи, - тараканов, говорят, вывели, а клопов - никак!