Ванька 9

Куковякин Сергей Анатольевич

Не сразу у меня эту фразу по-немецки сложить и получилось. Сказывалось отсутствие языковой практики.

— В Двинск, — просветил меня информированный охранник.

Кстати, ливерную колбасу он сам съел, со мной не поделился. Жадюга…

Сигареты мои курит, не отказывается, а колбасу в одиночку умял, даже кусочка мне не предложил.

Двинск… Слышал, а вернее — читал в газетах, я про этот город. Это, когда ещё в Галиции воевал.

Германцы тогда в Прибалтике здорово на нас нажимали. Хотели Двинском с ходу овладеть. Это им прямую дорогу на Псков и Петроград открывало. Предместья Двинска

несколько раз переходили из рук в руки. Город и крепость немцы днём и ночью обстреливали из осадных орудий, бомбили с аэропланов. Два месяца германцы штурмовали город, но взять его у них так и не получилось. Русская армия стояла как вкопанная. Газеты про двинские события каждый день в то время писали. Двинская крепость стала символом мужества и героизма российского солдата. Авторы газетных статей даже называли его — «Русский Верден», но это уже позже. Почему? Просто всё — германская армия его не один год осаждала, а взять так и не смогла. Когда я в Швейцарии в полпредстве старые газеты читал, там статьи про Двинск мне тоже не раз попадались.

«Русский Верден»… Ну, скоро я его своими глазами увижу.

Пока же я никотином голод убивал. Выданный немцами хлеб был в первые сутки съеден, картошку и восточнопрусский ананас я на второй день пути прикончил.

Паштет — выбросил. Есть его было невозможно. Гадость несусветная…

Когда куришь, есть как бы меньше хочется. Ну, и спишь когда.

Интересно, как мы на поезде через линию фронта поедем? Там же всё должно быть разрушено.

Ничего подобного. Проехали и почти не заметили, если бы не один случай.

Уже третий день нашего пути подходил к концу, как мы в чистом поле встали. Видно было, что тут хорошо повоевали.

— Чего стоим? — спросил я Пауля. Мы с ним, как только поезд остановился, на площадку перекурить вышли.

— Не знаю… Вот, идёт кто-то…

Кто-то оказались солдаты в российской форме. Парочка к нам подошла, другие — кто к паровозу, кто к другим вагонам.

Так, получается, мы уже на нашей территории? Когда германцев и проскочили?

— Лошадку не надо?

Мля…

Вот какого-какого, а такого вопроса я услышать не ожидал.

Причем, сказано это было по-немецки, правда — едва понятно, а не на родном и могучем.

Это какую же лошадку наши воины Паулю предлагают? Движимое военное имущество распродают? Больше-то у них никаких лошадок не должно иметься…

— Что за лошадка? — огорошил я подошедших продавцов.

— Хорошая, только немного исхудала. На еду пойдёт.

Сказано это было без всякого смущения. Солдатик говорил о продаже лошади на еду как о деле привычном и совершенно законном.

Во как… Наши солдаты немцам армейских лошадей на еду продают…

Оказалось, не продают, а меняют. Того, что им было надо у Пауля и его сослуживцев из нашего вагона не было и парочка солдат-коммерсантов отошла к соседнему вагону.

Вот тебе и «Русский Верден»…

В Двинск мы прибыли уже под вечер. Поставили нас рядом с бронепоездом. На его паровозе гордо значилось — «Первый боевой поезд». Написано это было кривовато, но звучало гордо.

«Первый боевой поезд» меня не впечатлил. За окном нашего вагона медленно проплыла сначала орудийная платформа, затем — бронированная пулеметная платформа, блиндированная

платформа с установленным на ней орудийным броневиком «Гарфорд», следующим был сам бронированный паровоз с надписью. Имелись ещё в «Первом боевом поезде» две платформы-щупальца, нагруженные запасными рельсами, шпалами, стрелками и железнодорожным инструментом.

Делали бронепоезд явно на скорую руку. Ранее мне приходилось видеть и более серьезные.

— Выходи! Выходи! Быстро! Быстро!

Немцы чуть не взашей выпихивали нас из вагонов. Пауль в том числе. Как будто всю дорогу мои сигареты не курил. Ещё и морду дойч такую сделал, как будто меня не знает. Немец-перец ливерная колбаса…

Похмельный немецкий капитан никому нас не передавал, только сунул пачку бумаг какому-то мужчине в российской железнодорожной форме. После это германский состав ни на минуту не задержавшись тронулся со станции к себе обратно.

Вот тебе и хваленый германский порядок…

По перрону вокзала Двинска бродил какой-то народ. Наш приезд, как мне показалось, особо никто и не ждал.

Так, у нас тоже с порядком большие проблемы…

— Вы, кто такие? — обратился ко мне подошедший морячок.

— Бывшие пленные и солдаты русского экспедиционного корпуса из Швейцарии.

— А, ну ладно…

Получивший ответ кивнул мне и отошел.

Ну дела… Здравствуй, матушка-Россия…

Глава 32

Глава 32 Александр Петрович

— Здравствуйте, товарищи!

Э, похоже, поторопился я с выводами. Ждут нас тут…

От здания вокзала в направлении прибывших из Швейцарии скорым шагом двигался человек в офицерской шинели. Погоны на последней отсутствовали.

— С прибытием!

Так, так, так…

Я ведь его знаю!

Александр Петрович! Доктор медицины, которого я как-то от босяков спас. Его и Марию Ильиничну, супругу Александра Петровича. Природой они любовались, свежим воздухом дышали, перекусывали на родных просторах, а тут незваные гости к ним и пожаловали. Я тогда ещё бузой не владел, но общежитского друга Мишки уроки хорошо усвоил.

Александр Петрович меня младшим палатным надзирателем в психиатрическое отделение Вятской губернской земской больницы и пристроил, где я с Агапитом познакомился.

Да, с этого времени уже сколько времени прошло, а тут — раз…

— Всех прошу следовать за мной. — пришедший призывно рукой помахал.

Ну, коли зовут — надо идти.

Мои попутчики, я в том числе, цыганским табором как вши по гаснику потянулись за человеком в шинели. Перешли через пути, обогнули «Первый боевой поезд».

Так…

Ещё один, можно сказать, почти знакомец. За «Первым боевым поездом», невидимый от вокзала, на путях стоял военно-санитарный поезд. Так на каждом из вагонов его значилось. Причем не просто какой-то, а военно-санитарный поезд под номером шестьсот пять имени Вятской губернии.

Вот где сейчас Александр Петрович служит… Военно-санитарные поезда, они — любой власти надобны.

— Проходим к вагону-кухне, — продолжал распоряжаться знакомый мне по прежним годам врач.

Наголодавшиеся на германских харчах чуть не бегом бросились в указанном направлении.