Ванька 9
Шрифт:
Над вагоном-кухней вился выходящий из нескольких невысоких труб над крышей дымок, а пахло там… родным и вкусным. Совсем не немецким паштетом из ракушек.
— Подходим по одному! Не толкаемся — всем хватит!
Румяный повар оделил нас кашей.
Некоторые, особо оголодавшие, попробовали получить добавку, но у них ничего не вышло. Может, каша кончилась, а скорее всего — не велено было по второй порции выдавать. Времена сейчас такие, экономные.
Подойти? Не подойти?
Я всё же решил объявиться Александру Петровичу.
— Доброго здоровья, Александр Петрович.
Доктор в ответ кивнул. Затем, буквально через секунду, в его глазах появилось узнавание. Врачи, они, как правило, плохой памятью не отличаются.
— Иван! Вот так встреча! Из плена?
— Не совсем.
Далее сказать мне не дали.
— Подожди. Сейчас я с посадкой распоряжусь и ко мне пойдём. Там всё и расскажешь.
Александр Петрович жестом подозвал к себе дородного мужчину с роскошными усами.
— Смирнов, займись организацией погрузки в вагоны. Я буду у себя. Как всё закончишь — доложишь.
Нет, всё же Александр Петрович — сугубо штатский человек. Кто ж так команды отдает…
Что сделать подчиненному сказал, а время исполнения приказа не назначил. Ну, да ладно.
Купе, что занимал Александр Петрович, являющийся сейчас старшим врачом военно-санитарного поезда, роскошью не отличалось. Диван, застеленный серым казенным солдатским одеялом, венский стул, однотумбовый письменный стол, на котором разместились дешевенький бронзовый письменный прибор и два подсвечника со стеариновыми огарками. Стопочка кожаных папок с какими-то бумагами и дюжина книг на полке — вот и всё.
Александр Петрович распорядился насчёт чая.
— Присаживайтесь.
Мне был предложен стул. Сам старший врач военно-санитарного поезда разместился на своем спальном месте.
— Вы, Иван Иванович, в чинах и должностях выше меня поднялись. Вот Вам и почётное место.
По дороге в штабной вагон я чуть-чуть успел Александру Петровичу о своей карьере рассказать, вот поэтому сейчас меня на единственный в купе стул и усадили.
— Нет сейчас никаких чинов и должностей, — констатировал я факт из объективной реальности.
— Многого чего сейчас не стало… — согласился со мной старший врач военно-санитарного поезда.
За чаем наш разговор скакал как блоха с одного на другое.
— Помните доктора Трейтера из психиатрического отделения, где поработать пришлось? — был задан мне вопрос.
— Василия Алексеевича?
— Его. Не знаю, как сейчас, а когда зимой мы из Вятки на фронт отправлялись, он Верховным Советом Вятской губернии руководил. Советскую власть в губернии не признали, Вятскую республику объявили. Василий Алексеевич ею и руководит.
Во как… Врач-психиатр во главе огромнейшей губернии… Некоторые европейские государства поменьше её будут.
— Александр Петрович, погрузку завершили… — в дверях купе стоял давешний
— Извините, Иван Иванович, пойду об отправке договариваться. Мы без расписания в Петроград отправляемся. Вы пока без меня чаем угощайтесь.
Старший врач военно-санитарного поезда ушел дела с местным железнодорожным начальством решать, а я в купе остался. Надо же, какая встреча в Двинске у меня произошла…
Глава 33
Глава 33 Петроград
Посещение железнодорожного начальства Двинска у Александра Петровича не затянулось. Менее чем через тридцать минут он опять уже в купе штабного вагона военно-санитарного поезда был.
— Через час двинемся, — проинформировал он меня. — Ещё чаю?
Я отказался. У меня данный напиток уже в ушах булькал.
— В Петрограде останетесь? — поинтересовался у меня старший врач военно-санитарного поезда.
— Пока не знаю.
Если честно, я над этим пока не особо думал. Ну, к князю зайду, узнаю, как у него дела складываются, а дальше? Как сейчас вопросы в советской России с патентами обстоят? Идут ли по ним положенные выплаты? Что с моими вкладами в банках? С долями в предприятиях, что медицинское оборудование и инструментарий производят?
Надо сначала в ситуации сориентироваться, а потом уже какие-то решения принимать.
Мои финансовые дела ранее князь решал. Вернее, не сам он, а его специальные люди. Александр Владимирович стратегией занимался, а его наемные работники тактикой и конкретными делами ведали.
Что-то он мне про вклады и отчисления ведь сообщал… А, рубли им на фунты стерлингов обменены и в лондонский банк помещены ещё в самом начале войны. Туда же денежки с патентов из разных стран капают. Свои капиталы князь также на туманный остров вывел. Данное непатриотичное действие он мне объяснил возможным обесцениванием российского рубля. Имеется де в перспективе такая очень большая вероятность. Так его финансовые консультанты считают. Он де человек богатый, а богатый от бедного чем отличается? Бедный пытается заработать, а богатый — сохранить уже имеющееся.
С ля-куртинских времен у меня с князем связи не было, но думаю, что с деньгами моими всё в порядке.
— В Петрограде и Москве, говорят, сейчас голодно, а у нас в Вятской губернии пока всё нормально. Родит вятская земля хлебушек и если его центральная власть не выгребет, то такой проблемы у нас не будет… — между тем продолжал старший врач военно-санитарного поезда.
— Посмотрю, что и как, Александр Петрович, а потом и решать буду. — вынырнул я из своих мыслей.
— Работой будете обеспечены. Сейчас у нас уже не психиатрическое отделение, а целая лечебница. Кадры нужны… — заманивал меня в Вятку доктор. — С начала войны больше психических расстройств стало отмечаться. Ещё и солдаты с поломанной психикой с фронта поступают.