Ванька 9
Шрифт:
— Присаживайтесь.
Мне было небрежно указано на стул.
— Принято решение отправить доктора Воробьева в составе ля-куртинской делегации в Москву. Про подвиг ля-куртинцев будете на заводах и фабриках рабочим рассказывать. На сборы — ночь. Утром выезжаете.
Сказано всё это было через губу.
Вот, уже второй раз здесь никто моего согласия не спрашивает. Раз — винтовку в руки. Раз — в Москву на заводы и фабрики.
— Почему, меня? — попробовал я уточнить.
Человек
— Герои-ля-куртинцы… не особо говорить мастера. Поэтому, принято такое решение.
Опять гримаска на лице незнакомца мелькнула. Словно, не совсем он доволен моим присутствием в делегации, но — наверху так решили.
Так, а я — не герой? Ну, понятно…
— Ещё про Африку рабочим расскажете. Как там негров угнетают.
Мля… Всё он про меня знает… Что я и в Африке был.
— Хорошо, — не стал я возражать.
— Это ещё не всё. Будущие выступления надо прямо сейчас в письменном виде оформить. Я проверю и внесу необходимые коррективы.
Товарищ в кожанке указательным пальцем постучал по столу.
В письменном виде? Боится, что я что-то неправильное ляпну? Ну, мля…
Впрочем, я же ему классово чуждый элемент…
Какие-то тут они в новой власти все разные… Впрочем, это нормально. При Николае Александровиче люди, облеченные полномочиями, тоже не все с ангельскими крылышками были…
Тот же консул, козлина. За что он меня в тюрьму спровадил? За внезапно возникшее чувство неприязни? Или геморрой у него от моего вида обострился?
— Садитесь и пишите…
Ну, я тоже повредничать могу…
Писал я свои выступления часов пять, не меньше.
В поезде высплюсь, а ты сейчас, мил человек, со мной всю ночь напролет просидишь.
Глава 36
Глава 36 Москва
Перед отъездом в Москву, мне и другим ля-куртинцам, опять выдали паек. Каждый, как по приезду сюда, получил по два килограмма хлеба, половинку селедки и шестьдесят рублей денег. Ну, хоть какая-то стабильность…
Правда, были и отличия. В прошлый раз мне хвост селедки достался, а сейчас — кусок рыбины с головой. Лучше это, хуже? Хрен знает — я по селедкам не специалист.
Шестьдесят рублей были получены мною одной бумажкой.
Да, ещё всем достались литеры для проезда до Москвы.
Нас переодели в новенькое солдатское обмундирование уже не существующей русской императорской армии, но кожаных курток не выдали. Некоторые, кстати, о таких уже размечтались, говорили, что положены нам кожанки за страдания на фронтах империалистической бойни между народами. Не зря же мы кровь проливали.
— За веру, царя и отечество, — напомнил я одному из таких мечтателей. —
На вокзале в Москве нас встретил статный мужчина в военной форме. Из оружия у него имелись кавказская шашка в богатой серебряной оправе и маузер в деревянной кобуре.
— Здравствуйте, товарищи!
Поприветствовал он нас громко, чуть ли не как выступая на митинге. Кстати, я заметил, что сейчас многие представители новой власти и силовых структур так говорят. Мода, что ли, пошла разговор таким образом вести? Скажем — революционная?
Мы, кто в лес, кто по дрова ответили.
— Ля-куртинцы?
Прозвучало снова как на плацу.
— Ля-куртинцы, ля-куртинцы…
Встречающий нас даже поморщился. Не понравился ему такой ответ. Вернее, форма его звучания.
— Есть тут члены ля-куртинских солдатских комитетов?
Ну, унтер и унтер… Причем, с серьезной выслугой.
— Я.
— Я.
— Я.
Из группы прибывших вышли трое.
— Назовите фамилии, — последовал очередной приказ.
Ля-куртинцы назвались.
Встречающий достал из кармана бумажку, развернул её и уткнулся в написанное там глазами. При чтении он шевелил губами, хмурил брови, даже с ноги на ногу переступил.
— Всё верно.
Бумага была спрятана в место её прежнего пребывания.
Тут лицо встречающего претерпело изменения, как будто он что-то в последний момент, но вспомнил. Причем, важное.
— Так, а кто тут доктор?
Кроме меня в делегации врачей не имелось.
— Я.
По примеру членов солдатских комитетов я сделал шаг вперёд.
— Отойдите в сторонку, — прозвучало это уже совсем по-другому, как будто совершенно иной человек говорил.
— Вы — за мной, — сказано было нам четверым. — Вы же, вот с этим товарищем.
Большая часть делегации проследовала куда-то в здание вокзала, а мы с встречающим разместились в черном шикарном автомобиле, что стоял в паре десятков шагов от места нашего разговора.
— Куда нас? — озаботился один из членов солдатского комитета.
— Не беспокойтесь, товарищи. Куда нужно. Всё будет в порядке…
Ну, в порядке, так в порядке…
Дорогой все молчали, встретивший нас не совсем уверенно вел транспортное средство, а мы вертели головами.
Да, изменилась Москва. Как-то тут не по-праздничному всё теперь. Хоть и столица, но на улицах мусорно, не прибрано, пыльно. Народ — серенький, одет плоховато, лица озабоченные.
Так, а ведь к Кремлю мы едем!
На въезде в Кремль в автомобиль чуть ли не засунул башку солдат прибалтийской наружности, кивнул как хорошему знакомому нашему сопровождающему и мы вкатились внутрь.