Ванинка

Дюма-отец Александр

– Так-то оно так, – поддакнул Григорий, подливая ему еще водки. – И все равно ты не свободен.

– Свободен в чем?

– Свободен идти куда хочешь и когда хочешь.

– Я – свободен, как ветер, – ответил Иван.

– Бахвал ты! – бросил Григорий.

– Говорю тебе, я свободен, как ветер. У меня добрые господа, особенно барышня, – продолжал Иван с какой-то странной улыбкой. – Она исполняет любое мое желание.

– Неужто? Выходит, напьешься у меня сегодня, а завтра захочешь прийти сюда снова и

получишь разрешение? – с вызовом спросил Григорий, никогда не забывая о собственных интересах.

– Получу, – отрезал Иван.

– Значит, придешь завтра снова? – спросил Григорий.

– Завтра, послезавтра, каждый день, коли захочу.

– Известно, Иван в любимчиках у барышни ходит, – вставил один из крепостных графа, находившийся здесь же и выпивавший за счет своего товарища.

– Допустим, он и получит дозволение, но ведь ему скоро не хватать денег начнет, – усомнился Григорий.

– Такого никогда не будет, – заявил Иван, опрокидывая очередной стакан водки. – Пока будут деньги у барышни, будут и у Ивана.

– Не знал я, что она так щедра, – язвительно заметил Григорий.

– Память у тебя отшибло, приятель. Тебе ведь известно: она с друзьями не считается – мой кнут тому свидетель.

– Об этом не говорю, – сказал Григорий. – На плети она щедра, спору нет. А вот деньги – другое дело. Их я у нее никогда не видел.

– Хочешь на мои глянуть? – спросил, все больше пьянея, Иван. – На, смотри – вот копейки, вот полтинник, а это синенькие пятирублевки да четвертные розовенькие. А коли захочу, завтра будет и беленькая в пятьдесят целковых. За здоровье барышни!

И Иван протянул стакан, который Григорий наполнил до краев.

– Но разве деньги могут восполнить презрение? – спросил Григорий, все настойчивее провоцируя Ивана.

– Презрение! – отпарировал Иван. – Это кто же меня презирает? Уж не ты ли, потому что вольный? Толку с твоей свободы! Лучше быть холопом, да сытым, чем вольным с голоду подыхать.

– Я говорю о презрении к нам наших господ, – повторил Григорий.

– Презрение господ! Ты лучше спроси у Алексея и Данилы, презирает ли меня барышня.

– Он верно говорит, – подтвердили оба названных крепостных.

– Видно, Иван слово знает, коли с ним всегда так уважительно разговаривают.

– Это потому, что он брат Аннушки, а та – молочная сестра барышни, – возразил Григорий.

– Само собой, – согласились оба крепостных.

– По той или другой причине, но все именно так, – заявил Иван.

– А что с тобой станет, ежели твоя сестра помрет? – спросил Григорий.

– Ежели она помрет, мне будет ее очень жалко, потому как она девка хорошая. За здоровье моей сестры! Но и тогда ничего не изменится. Меня уважают за то, что я такой, какой есть, а еще потому, что боятся. Вот!

– Боятся господина Ивана! – усмехнулся Григорий. –

Уж не хочешь ли ты сказать, что, ежели господину Ивану надоест получать приказания, он сам станет их отдавать, и все будут его слушаться?

– Может быть, – сказал Иван.

– Он сказал «может быть», – заливаясь смехом, повторил Григорий. – Все слыхали?

– Да, – подтвердили крепостные, которые уже еле ворочали языком.

– Тогда не говорю больше «может быть». Так будет.

– Хотел бы я на это посмотреть, – съязвил Григорий. – Я за это деньжат не пожалел бы.

– Выставь вон этих пьянчуг – они уже напились, как свиньи, и тогда все задаром увидишь.

– Задаром? – переспросил Григорий. – Шутишь! Может, ты думаешь, я их задаром пою?

– Тогда скажи, сколько они твоей поганой сивухи могут выпить до полуночи, когда ты закрываешься?

– Рублей на двадцать.

– Вот тебе тридцать. Гони их в шею. Я хочу с тобой с глазу на глаз остаться.

– Ребята, – сказал Григорий, вытаскивая часы, – скоро полночь. Вам известно распоряжение губернатора. Пошли-ка вы по домам.

Привыкшие к пассивному послушанию, как все русские, посетители безропотно удалились, и Григорий остался с глазу на глаз с Иваном и двумя крепостными генерала.

– Вот мы и в своей компании, – сказал он. – Что ты собираешься делать?

– Что вы скажете, если, несмотря на поздний час, на холод, несмотря на то, что мы простые холопы, барышня явится сюда, чтобы выпить за наше здоровье?

– Я скажу, что ты должен попросить ее принести по этому случаю добрую бутылку водки. В подвалах генерала наверняка есть отменная, почище моей.

– Конечно, есть, – заявил Иван с пьяной самоуверенностью, – и барышня принесет нам бутылку.

– Ты спятил! – вздохнул Григорий.

– Точно, спятил, – хором повторили оба крепостных.

– Значит, я спятил?.. Тогда побьемся об заклад.

– На что?

– Коли я проиграю, плачу ассигнациями двести рублей, а коли ты – пью у тебя бесплатно целый год, сколько влезет.

– По рукам.

– А товарищей не забыл? – спросили оба мужика.

– Не забыл, – сказал Иван. – В знак уважения к ним сократим срок до полугода. Идет?

И они скрепили пари, ударив друг друга по рукам.

Тогда уверенно, чтобы произвести впечатление на свидетелей этой странной сцены, Иван взял свой тулуп, который сушился на печи, и вышел.

Спустя полчаса он появился снова.

– Ну, что? – хором воскликнули Григорий и оба крепостных.

– Идет следом, – отозвался Иван.

Трое пьянчуг озадаченно переглянулись. Иван спокойно занял свое место, налил себе снова и поднял стакан.

– За барышню! – сказал он. – Разве не должны мы поблагодарить ее, что она согласилась прийти выпить с нами в такую холодную и снежную ночь.