Ваниль и шоколад
Шрифт:
– Это неправда! – обиделась Пенелопа. – Ты терпеть не можешь сандвичи! Тебе нужен полноценный обед, и я пыталась его приготовить. Вот результат. Приходил педиатр к Даниэле, и все остальное вылетело у меня из головы, – объяснила она, оправдываясь.
– Как? Малыш заболел, а ты мне ничего не сказала? – встревожился Андреа.
– Успокойся. У него всего лишь ветрянка.
– Какая же ты дура! Ребенок болен, а ты изображаешь из себя шеф-повара! – заорал Андреа и бросился в комнату сына.
Пенелопа стиснула кулаки, стараясь подавить гнев. Вот из детской донесся его воркующий голос
Тут из школы вернулась Лючия. Она была бледна. Бросила школьный рюкзачок на стул и пролепетала:
– Мамочка, мне плохо.
– Я так и знала, – вздохнула Пенелопа, обнимая дочку.
Итак, скоро добрый, заботливый папочка уедет, а она, глупая недотепа-мать, останется возиться с двумя больными детьми. И в самом деле, вскоре Андреа схватил свои вещи и отбыл, так и не пообедав.
Пенелопа помогла девочке раздеться и надеть пижаму, уложила ее в постель, подоткнула со всех сторон одеяло и пообещала приготовить большой стакан свежевыжатого апельсинового сока. Несмотря на распахнутое окно, в кухне стойко держался запах горелого. Выжимая сок, Пенелопа, очень чувствительная к запахам, стала лихорадочно вспоминать, куда подевались капли сандаловой эссенции, способные нейтрализовать катастрофу со сгоревшей рыбой. И тут зазвонил телефон.
– Это говорит Адель, соседка вашей свекрови, – раздался в трубке знакомый голос.
– О боже! Только не говорите мне, что Мария тоже заболела!
Оказалось, что дело обстоит именно так. Ее свекровь слегла с высокой температурой, ей нужна была помощь невестки.
– Передайте ей, что сейчас я никак не могу к ней приехать. У меня двое детей заболели ветрянкой.
– Но эта бедная женщина совершенно одна. Мне скоро надо отправляться на работу. Кто ей поможет?
– Я поняла, – сказала Пенелопа с мученическим вздохом. – Посадите ее в такси и отправьте ко мне, пожалуйста. Заранее вам благодарна.
Пока Андреа, чувствуя себя кормильцем, надеждой и опорой всей семьи, вполне довольный собой, катил в Сан-Ремо, Пенелопа осталась одна с больной свекровью и двумя детьми на руках. Первые два дня Лючия и Даниэле, измученные высокой температурой, капризничали, когда просыпались, но больше спали, и Пенелопа воспользовалась этим, чтобы посвятить почти все свое время Марии. Она уложила свекровь на раскладном диване в гостиной и пригласила врача. Он нашел у больной грипп, осложненный хроническим бронхитом, и прописал антибиотики.
– Смотрите не заразитесь и вы тоже, – посоветовал он на прощанье.
Этот банальный совет возмутил Пенелопу.
– И как мне этого избежать? Надеть противогаз? Воздвигнуть баррикады? Поставить часовых? – насмешливо спросила она.
Не имея возможности отлучиться из дому, она попросила консьержа сделать покупки в супермаркете и в аптеке, а сама занялась готовкой, уборкой, стиркой. На третий день жар у детей спал, но их тела с ног до головы покрылись сыпью. Пенелопа прижигала болячки зеленкой, а раздражение кожи пыталась снять ментоловой присыпкой. Но самые большие проблемы доставляла ей свекровь.
– Мне очень жаль, но у меня нет ни малейшего желания заразиться от твоей свекрови.
Андреа, разместившийся в отеле «Англез», позвонил один-единственный раз. Дальше – тишина.
Чтобы хоть немного облегчить себе жизнь, Пенелопа устроила обоих детей на большой супружеской кровати у себя в спальне и стала спать вместе с ними. Таким образом Марию удалось устроить поудобнее в их комнате.
Несмотря на болезнь, дети радовались незапланированным каникулам. Как только им стало чуточку лучше, они начали ссориться и бороться за пульт переключения телепрограмм. Лючия хотела смотреть «Колесо фортуны», маленький Даниэле требовал спои любимые японские мультфильмы. Точно такие же споры вспыхивали из-за телефона. Девочка болтала с подружками, мальчик засекал время и жаловался матери: ему тоже хотелось поговорить с товарищами.
Пенелопа сновала, как челнок, между спальнями и кухней, где варились бульоны и жарились котлеты. Чтобы утихомирить детей, ей приходилось громко кричать. Когда удавалось завладеть телефоном, она звонила учителям, узнавала, что проходили в школе и какие уроки заданы, чтобы дети не отстали от школьной программы. Однако отвлечь их от телевизора и заставить заниматься становилось все труднее. Иногда Пенелопа прятала пульт, но тут же на свет извлекались сборники комиксов. Тогда она ложилась в постель и начинала читать детям вслух что-нибудь более поучительное. Она выбрала «Приключения Гекльберри Финна»: когда-то в детстве ей нравился Марк Твен. Ее дети находили его скучным, они прерывали чтение, бросаясь подушками, а потом, уставшие, засыпали.
Пенелопа пользовалась моментом, чтобы вывести погулять Пирипиккьо, старого и глупого ирландского сеттера, которого Андреа навязал ей одиннадцатью годами раньше, хотя знал, что щенку трудно будет ужиться с кошкой Фризби, принадлежавшей Пенелопе и считавшей себя полновластной хозяйкой в доме. Пенелопа торопливо обходила квартал с собакой на поводке, предварительно передав консьержу деньги и список очередных покупок. Как-то вечером она вдруг сообразила, что уже в который раз подряд машинально надевает одну и ту же юбку и старый свитер. От Андреа не было ни слуху ни духу. Ирена тоже больше ни разу не позвонила, не говоря уж о том, чтобы заглянуть.
Зато позвонила София.
– Как ты? – спросила она.
– Так себе, – уклончиво ответила Пенелопа.
– Что значит «так себе»? – удивилась подруга.
– Хорошо, – устало уточнила Пенелопа.
– Все ясно, – изрекла София. – Тебе паршиво.
– Ну, если тебе это ясно, какого черта ты меня спрашиваешь? – взорвалась Пенелопа и, не удержавшись, всхлипнула.
– Сейчас приеду, – быстро отреагировала подруга и положила трубку, не дав Пенелопе времени возразить.
Когда Пенелопа открыла входную дверь, София предстала перед ней, свежая, элегантная, накрашенная и надушенная. Воплощение здоровой, спокойной, уверенной в себе женщины.