Вальс с судьбой

Дианина Галина Александровна

Я кивнула и, быстро вымыв тарелки, последовала за Сактором в самую роскошную комнату этого дома. Она располагалась на втором этаже. Там же находилась небольшая библиотека и спальня Сактора. Моя комната была еще выше, но вела к ней другая лестница.

У меня каждый раз захватывало дух, когда я заходила в гостиную. Здесь Сактор принимал гостей, прибывших в его лавку из Западного Квартала или же не менее состоятельных вельмож из других городов, а порой и стран. Я часто удивлялась тому, сколь известен был Ильяр Сактор... и сколь мало ценил это.

Я вошла в небольшую, но очень

светлую и уютную комнату. Большое окно чуть ли не от пола до потолка пропускало внутрь много солнечного света, который золотыми искрами плясал на ворсистом темно-бардовом ковре из Зоррайтского султаната. Легкими зайчиками свет скользил по стенам, драпированным нежно-бежевым шелком, искрился на ножках и спинках дивана и трех кресел, на гладкой поверхности небольшого столика из красного дерева... Про то, что украшало стены: картины известного в Варамарке художника Аксана Диррея и несколько музыкальных инструментов не менее известного мастера Кавела Марлиса, - я промолчу. Они говорили сами за себя. Ценности на любителя. Я, например, увидев в руках Сактора лютню работы Марлиса, как всегда задержала вздох восторга. Ведь мне предстояло на ней играть.

– Как называется песня?

Я взяла протянутую лютню, нежно провела пальцами по струнам и не стала отвечать. На сердце почему-то, вместо беспечной, легла песня, что я слышала еще в детстве. Тогда на площади Роз тихо пел никому не известный менестрель. Прикрыв глаза, я повела навсегда запомнившийся мотив:

Я не люблю, когда мне нагло врут,

Когда в лицо бросают дерзко 'Ты!',

Я не люблю отравленный приют

И за спиною - лишь сгоревшие мосты...

Я не люблю... Но только нету дела

До этого безмолвным палачам.

И от бессилия в глазах темнело...

Я жаждал силы молодым рукам!

Чтоб разметать огнем своих заклятий

Препятствия живые на пути.

Наивные! Ведь мага не сдержать им...

И только клятва не дала уйти.

Ты знаешь, милый брат, о клятве этой;

Мы шли одной дорогой много дней,

Деля и жар костра, и холод неба...

Ты знаешь: не пролью я кровь людей!

Ты знаешь: мы - сильней, а значит - слуги.

И выбор наш, и участь - защищать.

И пусть теперь я обречен на муки,

Я знал, за что решился рисковать.

Пускай костер вздымается до неба.

Пускай! Взгляни, братишка, мне в глаза.

Прощай. И уходи туда, где не был,

Где не был и не буду никогда.

Последние звуки лютни смолкли, и в комнате воцарилась тишина.

– Это другая песня, Лина...

Я кивнула.

– Она легла на струны, господин Сактор. Простите, если опечалила.

Сактор покачал головой.

– Нет. Не опечалила. Но.... Откуда ты ее знаешь?

– Откуда?
– я встала и осторожно повесила лютню на место: - Я слышала эту песню в детстве, когда еще жила на улице. Не знаю, кто ее придумал, кто пел.

Его никто не знал, и никогда раньше не видел в городе. Шел дождь, на площади почти никого не было. И он пел, казалось, для себя, а не для других...

– Никому не известный, - в голосе Сактора звучал смешок: - Ее написал Аркон Вэйарк. Да и пел, скорее всего, он, если, говоришь, пел для себя. Слышала о таком?

Я порадовалась, что успела сесть обратно в кресло. Аркон Вэйарк?! Легендарный маг, благодаря которому между Варамарком и его ближайшим соседом Иллир'еном около полувека назад был наконец-то установлен мир, после нескольких сотен лет ненависти и войны?!

Я не представляла, как ему это удалось (а легенда явно привирала), ведь заставить людей признать разумной еще одну расу, кроме своей собственной - это почти чудо. Заставить же жителей Иллир'ена забыть о мести и ненависти (ведь, как говорила история, войну начали все-таки люди) - это истинный повод для того, чтобы стать главной фигурой легенды. Теперь на западном пограничье стало безопасно, а королевство начало налаживать торговлю с остроухими жителями лесов Иллир'ена. Правда, к нам в гости они не спешили, открыв для торговли лишь один приграничный город - Тилир. Мол, заходите в гости... сами.

Аркон Вэйарк в одиночку положил конец кровопролитной войне, был с почестями принят отцом нынешнего короля Варамарка и тогдашним главой Гильдии магов, а потом исчез. Легенда говорила, что он вернулся в Иллир'ен. Возможно, так оно и было.

– Слышала... Конечно, слышала! Но с чего Вы решили, что это был он?! Это не мог быть он! Этому менестрелю было не больше тридцати лет...

Сактор откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и задумчиво провел рукой по густой седой бороде.

– Правильно, Лина. Он ведь полукровка. Его отцом был Перворожденный, как называют себя жители Иллир'ена, а они живут вечность. Мать - человеческая женщина, маг. Отец, кстати, тоже был магом.

– Откуда... откуда Вы это знаете?

Сактор рассмеялся, запрокинув голову. Искренне и громко.

– Девочка моя. Ты еще так юна.... Ты не застала те времена, в которые я взрослел... да и старел. К счастью.

Несколько мгновений Сактор помолчал, вспоминая. Улыбка на его лице стала чуть горькой.

– Когда я был ребенком, Гильдии магов еще не существовало. Тогда за спиной короля стоял Верховный жрец, и тех, кто был наделен магическим даром, жгли на кострах, как слуг барэдов . Правда, я застал этот период лишь в детстве. Когда мне было десять, ситуация изменилась. Кто-то разбудил страшных тварей, что таили в себе горы Кринтэрон . Проклятые горы. Эти страшные твари подобно крылатой смерти обрушились на города и деревни. Они сжигали все дотла, и никто из жрецов не мог их остановить. Им было плевать на нашу веру, наши храмы, нашего бога... Представь себе сотканных из тумана крылатых ящериц, что раз в пять больше самого высокого человека и выдыхают струю магического зеленого пламени. Это пламя тухло медленно и неохотно. Дома сгорали раньше. Вот тогда появилась Гильдия. Конечно, не было ничего удивительного в том, что, несмотря на усердие Храма, маги выжили и чего-то достигли.