Вальс Мефисто
Шрифт:
Билл накрыл кусок мяса порцией йоркширского пудинга и подал тарелку Поле.
– Она прекрасно разбирается в людях, – заметил он. – Хотите приправу к мясу?
– Спасибо, нет.
Билл налил в бокалы французского вина и принялся за свою порцию.
– Вы сильно проголодались. Пола?
– До полусмерти. Сегодня днем у меня взяли уйму крови.
Проглотив кусочек, она вдруг резко отложила вилку.
– Что случилось? Мясо сыровато? – глянул на нее Билл.
– Нет. Просто я кое-что вспомнила. Той ночью, когда Майлз пошел в особняк Дункана – второго февраля, в ночь его смерти, – я помню, что он отдал пинту крови Дункану.
– И что же?
– Не
– Пола, – вздохнул Билл, – я едва не решил, что мне удалось убедить вас, что эти люди не могут практиковать вуду. [12]
– Но именно в ту ночь, когда умер Дункан, я впервые заметила перемену в Майлзе, – настаивала она. – И если Дункан завладел его телом – можно назвать это как угодно, – то для совершения ритуала им и понадобилась кровь Майлза.
– Допустим, они намеревались отправить старого Дункана в тело Майлза и, допустим, они использовали кровь для ритуальной магии. Но сам ритуал вовсе не обеспечивает успех замысла.
12
Колдовство, шаманство; распространено в Вест-Индии.
– Но если это удалось, то настоящий Майлз умер и никто ни о чем не заподозрит, потому что убийство недоказуемо!
– Вот это совершенно верно. Подобное убийство было бы идеальным. Но они не совершали его, – он плеснул в бокалы вина, – хотя я согласен, что в дате смерти Дункана есть некое странное совпадение…
– Почему?
– Второе февраля – один из «святых дней» этой конфессии. Его называют «Сретенье Господне» и считается, что это – одна из ночей, когда Сатана посещает землю.
– Так по-вашему, это – лишь совпадение? Он поставил бутылку на стол. Впервые, с него слетела оболочка скептицизма.
– Говоря откровенно, я не знаю… Из кухни высунула голову экономка.
– Ну как ростбиф?
– Прекрасный. Все изумительно.
– Хорошо. Я принимаюсь за суфле. Джордж спрашивает, не принести ли еще дров из гаража. Буря усиливается.
– Не стоит, пожалуй, нам хватит. Спасибо. Она исчезла в кухне. Билл глянул в окно, за которым кружились под напором ветра набухшие снежинки.
– Кажется, Бантро правильно предсказали бурю, – заметил он, поворачиваясь к Поле. – Ну да ладно, на сегодня хватит историй о привидениях. Продолжим ужин. Если вы не попросите добавки, миссис Бантро посчитает себя оскорбленной.
– Наверно, манипуляции с маслом – это извращение католического обряда, – заметила Пола, игнорируя его предложение.
– Что вы имеете в виду?
– Если сатанизм – зеркальное подобие церкви, то он должен извращать церковные обряды. Например, «Черная месса» – ведь она предполагает служение обычной мессы наоборот?
– Да.
– А значит, масло служит «соборованием наоборот». То есть, пастор налагает масло на лоб умирающему католику и отправляет последний ритуал. И если сатанисты хотят убить человека, они делают то же самое – но наоборот! Когда Роксанна вылила на меня масло, помню, она закрыла глаза, словно читая молитву. Наверно, она действительно произносила ее, но делала это наоборот.
Билл улыбнулся.
– Что ж, тогда они могут радоваться, что Папа разрешил служить мессу на английском. Ведь запоминать латынь наоборот – чертовски сложно.
– Здесь нет ничего смешного, – смущенно произнесла Пола.
– Извините. Но достаточно о привидениях… вы согласны?
– Согласна.
Она
В одиннадцать отключили электричество.
– Проклятье! – бросил Билл, когда дом погрузился в темноту, смягченную пламенем очага. – Наверно, ветер повредил линию электропередачи.
– Может, это лишь на пару минут, – предположила Пола, сидя на диване и приканчивая ложечкой вторую порцию ванильного суфле, извлеченного из холодильника.
– Возможно, – согласился Билл, подходя к окну и всматриваясь наружу. – Но есть вероятность, что это продлиться до утра. И мы останемся без тепла на всю оставшуюся ночь. Прекрасно!
Порывы мощного ветра гнули деревья и те царапали стены дома мертвыми ветвями. Снежинки проносились за окном словно пули. Билл обернулся и поглядел на очаг.
– Не помешает принести еще дров. И устроить вечеринку с одеялом перед очагом.
– Вам не страшен такой ветер?
– Бантро уже спят, и я не хочу будить Джорджа. Жаль, что я не попросил его добавить дров перед ужином…
– Не лучше ли подождать? Может, электричество скоро дадут.
Билл, сидя на полу у ее ног, всматривался в пламя. Пола любовалась игрой света, скользящего по его лицу.
– Пола, ведь вы любили Майлза?
– Да.
– А что, если его личность изменилась навсегда?
– Наверно, тогда я покину его.
Он смолк, и Пола задумалась над тем, не было ли это намеком на возможность его женитьбы на ней в случае ее ухода от Майлза. С годами супружества забылась искренняя радость общения с совершенно новым человеком, ощущение влечения и удовольствия от флирта – этого старомодного, но наилучшим образом объясняющего ситуацию термина.
Потом она вспомнила Майлза – подлинного Майлза; с его теплотой, силой и слабостями, – как хорошо им было вместе и как долго они боролись за его карьеру. Как могла она забыть об этом? А что, если он все же не изменился? И «новый» Майлз вовсе не был таковым? В то время, как она его жена, сидя в гостиной едва знакомого мужчины мечтает выйти за него замуж…
В одиннадцать пятнадцать Билл поднялся и сообщил, что отправляется за дровами.
– Кажется, стихия уже поутихла и пора браться за дело.
Надев дубленку, он вынул из шкафчика фонарь и ушел на кухню. Выбрав себе один из журналов, Пола при свете колеблющегося пламени попыталась сосредоточиться на очерке о Марокко, но вскоре ограничилась просмотром фотоснимков. Прошло пятнадцать минут. Она отложила журнал, недоумевая, почему задерживается Билл и преодолевая искушение выпить лишнюю рюмку шерри. Она и так выпила непривычно много и ощущала действие спиртного. Решив, что лишняя рюмка все же не помешает, она подошла к подвесному бару и налила шерри. Сделав глоток, Пола приблизилась к застекленной стене и, прижавшись лицом к стеклу, вгляделась в темноту. От дыхания стекло помутнело: видя лишь случайные белые пятнышки снаружи и решив, что это – барашки волн, она вернулась к дивану. Свернувшись калачиком на мягких подушках, она отпила вина и, запрокинув голову, сонно всматривалась в очаг. С минуту-другую, она развлекалась тем, что пыталась разглядеть в пламени знакомые лица, но вскоре почувствовала, как веки ее смыкаются. Сопротивление сну было недолгим и восхитительное тепло, окутав туманом мозг, быстро погрузило ее в бесчувственное забытье.