Вальс Мефисто

Стюарт Фред

– По крайней мере, Майлз не казался смущенным?

– Ничуть. Холоден как лед. Кстати, Мира Шульман рассказала мне, что видела и на прошлой неделе на премьере «Джо Эгга».

– Неужели?

– Да. И они вовсе не скрывают этого! Меня такое просто бесит. Никогда бы не подумала, что Майлз способен на подобное.

– Он и в самом деле не способен, – заметила Пола, не сводя глаз с потолка. – Этот человек – не Майлз. Мэгги быстро глянула на нее.

– Ты все еще веришь в ту дикую историю о Дункане, меняющимся телами с Майлзом и прочей чертовщине? Мэгги изумленно покачала головой.

– Нет, не верю… Мэгги, можно попросить тебя

об услуге?

– Конечно, милая.

– Кажется у вас с Чаком есть хороший адвокат?

– Да. Гэри Сэттон. Пьет как сапожник, но адвокат хороший.

– Не попросишь ли его навестить меня? Брови Мэгги поднялись.

– Неужели ты думаешь о разводе?

– В некотором роде. Я хочу составить завещание.

– Завещание? Пола вздохнула.

– Знаю, что проживу еще полвека, что мне не следует думать о смерти и вообще, все будет распрекрасно… Но у меня уже был удар, Мэгги, и он может повториться. В любое время. Поэтому я хочу составить завещание и, кроме того…

– Да?

– Я оставляю свою половину «Бич Бама» вам с Чаком.

– Но как же Майлз?.. – поразилась Мэгги.

– А при чем здесь он? – холодно спросила Пола. Мэгги помолчала, затем поднялась и взяла подругу за руку.

– Ну хорошо. Я не против того, чтобы фигурировать в завещании, хотя и уверена, что не доживу до его реализации…

– Послушай, Мэгги! Будь добра, перестань сентиментальничать, – отрезала Пола. – Разве ты не видишь, что они делают? Они убивают меня! Ты по-прежнему думаешь, что у Эбби действительно был менингит, а Билл де Ланкрэ оказался не в себе той ночью? Бога ради, раскрой глаза! Я не безумна! Майлз и Роксанна – убийцы. Им нужно убрать еще одного человека, и тогда – они свободны. Тот человек я, а самое чертовское в этой истории то, что никто и никогда не докажет их вины.

Мэгги недоверчиво смотрела на подругу.

– Но милая, если это правда, почему ты не обратишься в полицию?

– Я это сделала, – вздохнула Пола. – Они посмеялись надо мной, как и ты. Да и что они смогли бы сделать, если бы поверили мне?

В комнату вернулась сиделка.

– Пора завтракать, миссис Кларксон. Боюсь, время посещения вышло.

– Хорошо, – кивнула Мэгги.

– Сегодня прекрасный завтрак, миссис Кларксон. Доктор разрешил вам перейти на обычную диету. У нас цыплята «по-королевски» и кое-что потрясающее на десерт.

– Что именно?

– Торт «Закуска Дьявола»! – просияла сиделка.

Пола удержалась от бурных похвал.

* * *

Свет в комнате выключили в десять часов. Пола лежала в постели, думая о своем детстве. Сама не зная почему, она все время возвращалась к десятому дню рождения. Тогда еще жив был отец, но он уже начинал медленно и мучительно спиваться. Она вспомнила, как он подарил ей велосипед и как она радовалась. А потом все друзья пришли к ней в гости. Мороженое и торт. Одиннадцать свечей – одна «на вырост» – так объяснил отец, пока она наполняла воздухом легкие. «На вырост»… чтобы дорасти, наконец, до этой ночи. Самой важной в ее жизни…

В полночь Пола покинула постель. Она чувствовала слабость, и правая нога у нее занемела. Держась за мебель, она проковыляла к двери и тихо закрыла ее. Затем подошла к ванной и широко распахнула ее дверь. Свет вылился в палату, разгоняя темноту.

Подойдя к окну. Пола выглянула наружу. Внизу, словно кичась своей роскошью, лежали центральные кварталы, а в черном, словно эбеновое дерево, небе

сияла ущербная луна; вдали, мигая красными сигналами, заходил на посадку реактивный лайнер. Через улицу напротив виднелся темный подъезд театра, выпускающий последних зрителей.

Постояв, Пола проковыляла к кровати и извлекла из-под одеяла бутылочку с маслом и «Книгу заклятий».

Опустившись на колени рядом с постелью, открыла бутылочку и осторожно начертила маслом пентаграмму. В центре фигуры очертила крест. Обмакнув в масло указательный палец, коснулась им середины лба, ушей, век, кончика носа и губ. Затем обозначила перевернутый крест.

– Нет предо мной, иных богов, кроме Тебя, о Господин, – прошептала она, читая из «Книги заклятий». И начертила крест на груди.

– Я пойду, куда бы ни приказал мне Ты, о Господин, и выполню Твою волю. Снова крест.

– Ie n'ay rien qui ne soit a toy, O Maitre… En ton nom Seiqneur cette tienne seruante s'oingt, et dois estre quelque iour Diable et maling Esprit comme toy. Venez, O Antecessor. Venez, venez, O Diable. Venez, Prince et Pere. Venez, Dieu. [13]

Пола закрыла книгу и, не вставая с колен, замерла в ожидании. Несколько минут царила тишина. Затем снаружи, в холле, послышались шаги. Они становились все громче и громче и вдруг остановились.

13

Все, что имею, принадлежит Тебе, о Господин. Во имя Твое свершает раба Твоя помазание, чтобы стать в грядущем дне Дьяволом и Злым Духом, подобно Тебе. Приди, о Учитель. Приди, приди, о Дьявол. Приди, Князь и Отец. Приди, О Владыка, (фр.).

Пола не сводила глаз с двери в надежде, то та вот-вот распахнется…

Часть четвертая

Глава 1

Ее выпустили из больницы через три недели. Физиотерапия замечательно помогла ей; осталась лишь легкая хромота и одеревенелость в пальцах, но речь, практически, стала нормальной. Чак был очень доволен.

– Твои дела намного лучше, чем я ожидал, – заметил он, помогая Майлзу усадить Полу в автомобиль. – Я оказался излишне пессимистичен, говоря о шести месяцах. Мы по-прежнему будем придерживаться графика, хотя не стоит слишком надеяться на него. Все же я весьма доволен твоим состоянием.

Пола поцеловала его.

– Спасибо, Чак. Ты чудесно за мной ухаживал, я очень благодарна.

Она уселась на заднее сиденье такси.

Когда они ехали по Седьмой-авеню, она посмотрела на сидящего рядом мужа. Теперь, зная правду, она уже не боялась его и только удивлялась, что в ней просыпается былая любовь, несмотря на его явное безразличие. Она поняла, что ждала его посещений в больнице, хотя они были ему не по душе. Когда он входил в палату, она волновалась точно так же, как давным-давно, в начале знакомства с прежним Майлзом. Ее волнение было сексуально, потому что она все еще желала его и долгий срок в больнице лишь усилил желание. Пола поразилась тому, что по-прежнему испытывает страсть к человеку, виновному в гибели ее дочери и, возможно, в дальнейшем – в ее собственной смерти. Но она не прятала эту страсть от себя, хотя и стыдилась ее. Пола жаждала тела Майлза, хотя душа принадлежала другому человеку. И она намеревалась завладеть ею.