В западне
Шрифт:
Она встаёт с кровати, прислушивается, однако тишину квартиры не нарушает ничего. Сначала Ева думает, что Дмитрий куда-то ушёл, но, выйдя из спальни, обнаруживает его спящим на диване. Он отдал ей кровать, а сам лёг здесь. Это довольно мило. Стараясь не разбудить его, Ева осторожно открывает чемодан и достаёт любимую домашнюю рубашку. Она длинная и всегда заменяла ей халат.
На цыпочках Ева проходит в ванную комнату, открывает воду, стягивает с себя ночную сорочку, заходит в душевую кабину и с наслаждением подставляет лицо струям тёплой воды. Она ходила в душ перед тем, как лечь спать,
Выйдя из душа, Ева слегка обтирается полотенцем и надевает рубашку. Бесшумно возвращается в гостиную, хочет достать и зарядить ноутбук, но не может сопротивляться желанию подойти к Диме и рассмотреть его, пока он спит. Еве нравится смотреть на спящих людей. Она не знает, откуда взялась это странная особенность. Просто так есть — и всё.
Ева наклоняется к нему медленно, осторожно, почти не дыша. Приседает на корточки, подносит руку к лицу и скользит пальцами по воздуху в каких-то миллиметрах от лба, виска, щеки, губ. Встреть она Диму при других обстоятельствах — уже влюбилась бы без памяти. Да и кто сможет устоять перед таким? По-мужски красивый, сексуальный, в нём ощущается уверенность и сила. Он привлёк Еву сразу. В тот самый момент, когда она вцепилась в его плечи. Ева не разглядела его тогда, но почувствовать успела. В нём сильно мужское начало. То, которое так привлекает девушек. Ева готова поспорить, что Дмитрий разбил множество сердец.
Его запах дурманит голову. Ева тянет в себя воздух, упиваясь этим ароматом. Она совершенно не в силах сопротивляться жгучему, непонятно откуда взявшемуся, неконтролируемому желанию. Её давно никто так не цеплял. Возможно, Ева вообще впервые в жизни ощущает настолько дикую животную похоть. И ведь просто смотрит на него. Даже не дотрагивается.
Быть может, это последствия пережитого стресса, и Ева всё ещё не в себе. А может, дело в том, что Дима спас её, поэтому привлекает в сто крат сильнее, чем кто-либо до него. Ева не знает. Да и неважно это сейчас. Она любуется им, искренне восхищаясь его красотой и силой, и ощущает, как нарастает предательское томление между бёдер.
У Димы очень чувственная линия изгиба рта, чуть полноватая нижняя губа. Ева закусывает свою, прикрывает глаза, отвлекаясь на секунду, и пальцы касаются его подбородка.
Реакция следует молниеносная — на запястье смыкается стальная хватка, а следом раздаётся хрипловатый спросонья шёпот:
— Какого хрена?
— Я… — Ева осекается, не зная, что сказать.
Она понимает, что её выдаёт дыхание и взгляд, но глаз отвести не может. Встать на ноги — тоже, ведь Дима всё ещё сжимает её руку. Ева замечает, что и его взгляд меняется. Она готова поклясться, что Дима думает о том же.
На самом деле, он давно не спал. Проснулся сразу же, как Ева вышла из комнаты. Сон у него чуткий. Хоть и вымотался ужасно, но рефлексы сработали без сбоя.
И сейчас он смотрит на неё, уже зная, чем закончится их игра в гляделки. Ещё утром Дима понял, что Ева не против. А уж он и подавно. Она вполне в его вкусе. Даже не так. Ева в его вкусе на сто процентов.
Он рывком тянет её на себя, ощущая нестерпимое желание взять эту девушку прямо сейчас. Обхватывает изящный затылок, стискивая до боли, чтобы не вырвалась,
Он захотел этого, как только её увидел, и теперь не сдерживает себя. Отпускает хрупкое запястье, скользит рукой к груди и сжимает её, выбивая из девушки нетерпеливый стон. Башню рвёт так, будто это его первый раз. Даже если Ева даст заднюю и попытается его остановить, у неё не выйдет.
Дима убирает руку с затылка, проводит по позвоночнику и ныряет под рубашку. Пальцы проскальзывают по аккуратной попке, оглаживают узкую дырочку, а затем утопают в горячей влаге. Ева готова принять его. Охренеть. Всё, это край. Больше терпеть он не может. Да и она тоже. Ещё немного — и рванёт.
Для Евы сейчас существуют только его губы — дерзкие, ненасытные, горячие. Дима целует её несдержанно и грубо, полностью завладев её ртом. Она совершенно не замечает, как он выдёргивает из-под неё покрывало, соединяя их тела. И лишь когда её рубашка скользит вверх, Ева открывает глаза и разрывает поцелуй.
— Сказать что-то хотела?
Ева мотает головой и позволяет Диме себя раздеть. Его неприкрытое желание она ощущает сразу. Он входит в неё резко, без промедлений. Член легко проскальзывает меж влажных половых губ, и Ева громко стонет. Она уже и забыла, каково это — желать так сильно. Да и вполне возможно, что такое сумасшествие происходит с ней впервые.
Дима крепко держит её за бёдра, вколачиваясь нещадными ударами. Она упирается ему в грудь, прогибается в пояснице и запрокидывает голову. Стоны и громкие шлепки плоти о плоть наполняют полумрак комнаты. Ева кончает бурно, не сдерживая себя, а в следующую минуту уже оказывается на спине с запрокинутыми ногами.
Сильные глубокие толчки возобновляются, и Еве кажется, будто кто-то перекрыл кислород. Перед глазами бегают фиолетовые крапинки. Внутри вновь поднимается раскалённая лава, тело молит о разрядке, но в то же время требует ещё, ещё и ещё.
Это лучший секс в её жизни. Сумасшедший, спонтанный, неразумный. Опьяняющий до исступления. Превращающий в ненасытное дикое животное. Ева кричит, содрогаясь в очередном оргазме. Он ещё ярче и сильнее предыдущего. Ева скулит, воет, хватает ртом воздух. Захлёбываясь эйфорией, вцепляется в покрывало, в Димины плечи, в волосы. Он не останавливается, не замедляется, долбится и долбится в неё всё мощнее, а потом резко выходит и с низким стоном изливается на живот.
— Ого, — выдыхает Ева, когда Дима валится рядом с ней. — Вау.
— Кофе хочу, — отдышавшись, говорит Дмитрий. — Но сначала в душ. Идёшь?
— Давай сначала ты.
— Я думал, вместе сходим.
Он перекатывается через Еву и встаёт с дивана. Немного подумав, Ева поднимается следом.
Они намыливаются одновременно, стоя в просторной душевой кабине. Дима быстро моет голову, а Ева отворачивается и тщательно втирает в волосы шампунь. Как только она смывает пену, Дима прижимается сзади, подталкивая Еву вплотную к прозрачному стеклу.
— Что ты делаешь? — притворно возмущается она, хотя сама не против повторить, но остатки разума сигналят о том, что всё происходит как-то слишком быстро и неправильно.