В высших сферах

Хейли Артур

За спиной Хаудена суетливо маячил стюард.

– Мне ничего не нужно, – сухо сказал ему через плечо премьер-министр. – Оставьте нас одних.

Он сбросил верхнюю одежду на одно из свободных кресел и сел напротив старого генерала. Один из светильников для чтения, заметил Хауден, был включен, и его свет бросал яркие блики на лысеющую голову и румяные щеки Несбитсона, словно направленная прямо в лицо арестанту лампа во время допроса. “Что ж, – мельком подумал Хауден, – может, это мне знак, как с ним держаться”.

–

Полет предстоит недолгий, и у нас мало времени. Полагаю, вы должны объясниться, – повелительным тоном произнес он.

"Вэнгард” рулил по взлетной полосе и, судя по всему, уже набрал скорость. Задержки у них сегодня не будет. Хауден знал, что их рейс будет пользоваться преимущественным правом на всем протяжении воздушного коридора.

На миг старик покраснел, словно возмущенный тоном Хаудена, затем ответил с неожиданной твердостью:

– Я полагал, что вам все ясно без объяснений, премьер-министр. Я намерен подать в отставку в знак протеста против ваших планов. И все остальные тоже.

– По-моему, вы кое-что забыли, – холодно заметил Хауден. – Наш с вами договор. Здесь, в самолете, десять дней назад.

Старик смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

– Мне стыдно об этом вспоминать. Нам обоим должно быть стыдно.

– Говорите только о себе! Меня не касайтесь. – вспыхнул Хауден. – Я пытаюсь спасти нашу страну! Вы и вам подобные ее уничтожите.

– Если вы хотите спасти Канаду, то зачем ее продаете? – в голосе генерала звучала какая-то новая сила.

Хаудену вспомнились слова Коустона: “Адриан стал другим человеком”. Да и чисто внешне он выглядел не таким дряхлым, даже вроде стал выше ростом, чем прежде.

– Если вы имеете в виду союзный акт, – возразил премьер-министр, – то мы получим больше, чем уступим.

– Распустим наши вооруженные силы, впустим этих янки без всяких ограничений, позволим им заправлять нашей внешней политикой – это вы называете выгодами?

Самолет на мгновение замер, затем рванулся, набирая скорость. За иллюминатором мелькнула и исчезла сливающаяся в светящуюся линию цепочка огней. Они взлетели, раздался глухой хлопок – пилот убрал шасси. Премьер-министр мысленно подсчитал – осталось двадцать минут полета, может быть, меньше. Всегда одно и то же – так мало времени.

Он воскликнул:

– Мы стоим на грани войны, а вы все рассматриваете с одной только стороны!

– Я вижу все в целом, – не сдавался Несбитсон. – И вот что я вам скажу. Будет война или нет, ваш союзный акт станет началом конца. Американцы никогда не успокоятся на частичном союзе. Они захотят завершить его до конца и проглотят нас без остатка. Мы потеряем флаг, королеву, традиции…

– Ну уж нет, – запротестовал Хауден. – Вот это все останется при нас.

– Это каким же образом? – язвительно фыркнул старик. – При открытой-то настежь границе? Да к нам

потоком хлынут американцы, в том числе всякие негры да пуэрториканцы. Наша самобытность исчезнет без следа, потому что их будет больше. Но это еще не все. Мы столкнемся с расовыми проблемами, которых не знали раньше. Вы хотите превратить Торонто в еще один Чикаго, а Монреаль – в Новый Орлеан. У нас есть закон об иммиграции, который вы только что так отстаивали и защищали. Зачем же от него отказываться вместе со всем остальным?

– Мы ни от чего не отказываемся! – яростно воскликнул Хауден. – Просто кое-что подрегулируем. О, да! Проблемы будут, здесь я с вами согласен. Но уж не такие серьезные, как в том случае, если мы останемся одинокими и беспомощными.

– Не верю я в это, – отрезал Несбитсон.

– Что же касается обороны, – продолжал Хауден, – союзный акт обеспечивает нам выживание. В экономической сфере перед Канадой открываются колоссальные возможности. Вы когда-нибудь задумывались о плебисците на Аляске, который мы выиграем, об Аляске в качестве канадской провинции?

– Каждый иуда получает свои тридцать сребреников, – высокомерно заявил на это Несбитсон.

Хаудена охватила новая волна ярости, С трудом подавляя ее усилием воли, он настаивал:

– Вопреки всем вашим инсинуациям мы не отказываемся от нашего суверенитета…

– Разве? А что толку в суверенитете, если не обладаешь мощью, чтобы его обеспечивать? – враждебно-язвительным тоном спросил министр обороны.

– У нас и сейчас нет такой мощи и никогда не было, – гневно парировал Хауден. – Разве что не дать себя в обиду в мелких стычках. Подлинная мощь в руках Соединенных Штатов. Передавая им свои вооруженные силы и открывая границу, мы укрепляем мощь Соединенных Штатов, которая становится нашей собственной…

– Очень сожалею, премьер-министр, – с напыщенным достоинством заявил генерал Несбитсон, – с этим я никогда не соглашусь. Вы предлагаете отказаться от нашей истории, от всего, за что стоит Канада…

– Вы ошибаетесь! Я, напротив, стараюсь сохранить ее на века. – Хауден порывисто подался вперед. – Я стараюсь, пока не поздно, сохранить все, что нам дорого. Свободу, достоинство, справедливость, гарантированную законом. А остальное не имеет никакого значения. Неужели вы не понимаете?

– Я понимаю, что нужно искать другой путь, – упрямо стоял на своем старик.

"Нет, это бесполезно”, – подумал Хауден. И все же предпринял еще одну попытку. Помолчав немного, спросил:

– Ответьте мне по крайней мере, как вы мыслите себе защищать Канаду от налета управляемых ракет?

– Первоначально мы задействуем наши обычные вооруженные силы…

– Достаточно, – оборвал его Хауден. – Единственное, что меня удивляет, как это вы, будучи министром обороны, не возродили еще кавалерию.