В воздухе - испытатели
Шрифт:
Для Ивана Павловича Пискунова начались испытательные полеты на усовершенствование пикировщика Пе-2. Готовилась к испытаниям и замечательная машина А. Н. Туполева Ту-2, начались всесторонние освоения американских самолетов "Бостон"-А-20 и Б-25.
До конца войны с товарищами-испытателями, начальником которых был замечательный инженер и организатор инженер-полковник Иван Христофорович Паузер, трудился испытатель фронтовых бомбардировщиков коммунист Иван Павлович Пискунов.
После войны он также продолжал эту работу_испытывал бомбардировщики.
Когда
В испытаниях Ту-4 вместе с Пискуновым участвовали: второй летчик полковник Лаухин, штурман-навигатор подполковник Кириченко, штурман-бомбардир майор Каширцев, бортинженер капитан ТС Козлов и другие товарищи. Ведущим инженером был инженер-майор Самочетов.
Программа испытаний была обширной; машина, как говорится, проверялась по всем косточкам. Экипаж ходил на ней даже на критические скорости, то есть до начала появления флаттера.
Поскольку это был бомбардировщик стратегического назначения, то он детально испытывался на дальность полета на разных режимах работы моторов и на разных высотах. Нужно было проверить также и его дальность с перегрузочным полетным весом и в самых плохих метеоусловиях при обледенении.
Ждали такую погоду долго. Наконец в начале ноября она выдалась на всей Европейской территории Советского Союза.
Экипаж Пискунова вылетел при высоте нижней кромки облаков 100 метров, на рассвете. То был полет на высоте 4 000 метров по предельно дальнему маршруту в сложных метеоусловиях.
И полет был выполнен. Продолжительность его - 16 часов 50 минут. При этом земля просматривалась всего лишь 2 часа 40 минут. Все остальное время они вели машину по приборам в облаках, при "болтанке" и обледенении.
После прицельного сбрасывания пяти тонн бомб на полигоне в середине маршрута самолет вошел в зону интенсивного обледенения. Машину к тому же сильно бросало потоками воздуха. Пришлось выключить автопилот.
На всем отрезке пути Краснодар - Армавир - Волгоград самолет обледеневал так сильно, что не помогала даже подача спирта на винты. Антиобледенительная система, установленная в крыльях, работала слабо. Машина тяжелела и тяжелела. Моторы сильно трясло из-за образовавшегося нароста льда на лопастях винтов. Куски льда, срывавшиеся с них, то и дело ударяли по частям самолета.
Казалось, что машина попала в зону стихийного бедствия, из которой нужно немедленно выходить снижением до безопасной зоны. Но экипаж Пискунова продолжал полет на этой, указанной заданием на испытания высоте. Чтобы сохранять ее, надо было прибавить обороты моторам. Прибавить же их тоже не разрешалось заданием на испытание. В противном случае был бы другой, повышенный расход бензина.
Пришлось Пискунову уменьшить скорость. Правда, при малой скорости становится плохой устойчивость самолета в таких сложных метеоусловиях, но иного выхода у командира экипажа не было.
Вскоре от тяжести наросшего льда сломались все штыревые антенны. Как следствие этого, отказало все радиооборудование,
Создалась очень сложная обстановка для полета самолета по заданному маршруту. Но девять мужественных испытателей с Пискуновым во главе продолжали полет.
Связь с землей по радио в телеграфном режиме, и простейший магнитный компас КИ-11 - вот и все, чем располагал экипаж для того, чтобы вести в облаках по маршруту этот огромный четырехмоторный корабль, сполна начиненный всевозможным сложным оборудованием.
Сообщили обо всем в Москву. Москва дала распоряжение трем станциям на Европейской территории вести самолет Пискунова по маршруту по пеленгам.
Так прошли Армавир, Волгоград, Полтаву, Харьков... Стали подходить к своему аэродрому.
Давно уже закончился короткий ноябрьский день и наступила ночь. Обледенения не было. Ровно пели свою песню моторы, подготовленные к этому полету группой техников и специалистов, возглавляемых замечательным бортинженером Виктором Федоровичем Козловым.
После прохода очередной контрольной точки экипажу следовало по заданию снизиться с четырех тысяч метров до тысячи.
Снизились, но земли не увидели - все еще летели в облаках.
С земли на борт самолета последовала команда:
– Поправка к курсу плюс двадцать градусов!
Пискунов увеличил курс на двадцать градусов. Вышли, наконец, из облаков. Но пролетаемую местность опознать не смогли.
Как выяснилось после полета, наземные станции хорошо вели самолет Пискунова по маршруту, когда он шел на высоте четыре тысячи метров. А затем при уменьшении высоты экипажу дали неправильную поправку к курсу. И самолет летел правее своего аэродрома в 120 километрах.
Горючее было на исходе. Пискунов и Лаухин, посоветовавшись с штурманами Кириченко и Каширцевым, установили прежний курс.
Иван Павлович принял решение, чтобы хоть что-то опознать на земле, снизиться на высоту трехсот метров.
Снизились, но в населенных пунктах почти не было огней. Часы показывали три часа ночи. Детальную ориентировку восстановить так и не удалось.
В это время ведущий инженер Самочетов сказал Пискунову:
– Иван Павлович, через десять минут выключим один мотор. Через двадцать минут выключим второй. Машина теперь легкая - будете вести ее на трех и на двух. Больших кренов не делайте, чтобы моторы не захватили воздух.
– Понял, понял... "Порадовал" ты меня, - ответил Пискунов, глубоко вздохнув.
Да, положение экипажа было незавидное. Все устали. Горючее на исходе. Ночь. Не известно, где находятся...
Прошло еще немного времени, и Кириченко громко сказал:
– Сейчас, товарищи, будет наш город! Не будет его - выбрасывайте меня за борт!..
Но шутку его никто не поддержал.
Прошло еще несколько минут.
Вдруг впереди по курсу полета действительно показался большой город.