В тылу врага
Шрифт:
Гитлеровские подразделения, методично обстреливая перед собой лес из всех видов оружия, подошли, наконец, к тому месту, где, по их предположению, должны были находиться основные силы партизан. По лесу эхом разносилось обращение оккупантов на русском языке, передаваемое через мощный усилитель:
— Внимание! Внимание! Партизаны, вы окружены! Вам не уйти из леса! Кто добровольно прекратит сопротивление, тому будет сохранена жизнь! Если через десять минут вы не сдадитесь германской армии, то все будете здесь уничтожены! — Это обращение было прочитано несколько раз.
— Окружай, гад, окружай! Да только след наш там уже простыл! — зло приговаривал Петр Сухих, подминая сапогами опавшую листву.
— Быстрее уходим, быстрее!
Ровно через десять минут, как было объявлено, гитлеровцы начали навесным огнем обстреливать партизанскую базу из минометов и легких пушек, а через четверть часа атаковали ее, осыпая лес градом пуль и забрасывая гранатами. Можно себе представить их ярость, когда они сообразили, что база пуста.
Увидев разлитый суп у еще не совсем потухшего костра, фашисты поняли: партизаны только что ушли отсюда. Еще два часа они прочесывали лес, а за это время отряд перешел в соседнее урочище. Противник покинул Анатольевский лес, как говорится, несолоно хлебавши, потеряв в этой схватке больше двух взводов убитыми и ранеными — это по два оккупанта на каждого партизана, ведь в крупецком партизанском отраде тогда было чуть больше тридцати человек.
Нападение на партизанскую базу фашистами готовилось тщательно. Из докладов подпольщиков и разведчиков, находившихся тогда в Крупце, командованию отряда стало известно: фашисты не предполагали партизанских действий и были уверены, что в районе действуют одно или несколько небольших подразделений Красной Армии, перешедших через линию фронта. Командир гитлеровской дивизии отдал приказ командирам полков первого эшелона установить тщательное наблюдение за передним краем, проходившим тогда по Сейму и Свапе, надежно обеспечить стыки между частями. Но почти ежедневно на шоссе взрывались мины, горели автомашины оккупантов. А вскоре была нарушена еще и проводная связь между штабами высокого ранга. Фашистской разведке удалось через предателя-старосту узнать о партизанах и примерном месте их базирования. С передовой был снят батальон гитлеровцев. Перед ним поставили задачу: окружить и уничтожить партизанский отряд в Анатольевском лесу. И немецкий майор доложил своему командованию о полном уничтожении отряда и его базы. Но в докладе его верным было лишь то, что фашисты разрушили пустые партизанские землянки…
Отряд почти неделю маневрировал по редколесьям своего района — около селений Кулемзино, Дугино, Коренское. Дневать иногда приходилось даже в поле, вдалеке от дорог, или в оврагах и кустарниках.
Разведчики, посланные в Анатольевский лес и в прилесные деревни Анатольевку и Акимовку, возвратившись, сообщили: тайники с оружием и боеприпасами на оставленной базе гитлеровцы не обнаружили. От жителей Анатольевки узнали, что полицейские несколько дней тайно охраняли тела убитых партизан Анищенкова и Демченко. Враги рассчитывали, что партизаны или родственники убитых придут, чтобы похоронить их, и тогда, схватив пришедших, можно будет выпытать, где находится отряд. Полицейские пригоняли в лес жителей Анатольевки, требуя назвать убитых партизан. Хотя многие анатольевцы и опознали Анищенкова и Демченко, никто не назвал их имен. После того как полицейские уехали в Крупец, анатольевские патриоты тайком похоронили в лесу геройски погибших партизан. Уже после войны останки Анищенкова и Демченко были перезахоронены в Анатольевке в братской могиле.
Было немало и других примеров патриотизма анатольевцев в ту осень сорок первого. Так, например, Христина Ивановна Гулина без колебаний предоставляла свою хату командованию партизанского отряда для встреч с партизанскими связными и подпольщиками. Супруги Наумовы. Марк Максимович и Федора Павловна, выпекали для партизан хлеб и сушили его на сухари. А Семен Михайлович Тихих доставлял хлеб и сухари партизанам. По доносу того же предателя-старосты оккупанты расстреляли Семена Михайловича.
8.
Приближался
База рыльских партизан тоже оказалась разгромленной. Тщательно, обследовав ее, нашли небольшой тайник — около трех тысяч винтовочных патронов, ящик ручных гранат. Каждый получил по сотне патронов и по гранате.
Обосновались в четырех километрах от этой базы, устроили наскоро временные жилища — полуземлянки. Провели еще раз разведку леса и обнаружили в урочище Городовом признаки недавнего лагеря. Как потом узнали от хомутовцев — это их отряд некоторое время размещался в том месте.
От разведчиков, побывавших в Крупце и в Рыльске, командование отряда получило новые сведения об обстановке на фронте, в своем и в соседних районах. Стало известно, что 4 ноября наши войска оставили Курск. В западных районах области оккупанты создают полицейские формирования, сюда прибывают гитлеровские карательные части. Гитлеровцы распространяют слухи о том, что «Москва и Ленинград уже окружены германской армией, войска фюрера подходят к Волге, а советское правительство сбежало из Москвы в Сибирь». Ни одному слову лживой геббельсовской пропаганды партизаны не верили.
Шура Зайцева, побывавшая в Студенке и Акимовке, сообщила о сельских сходах. Немецкий офицер, выступая перед жителями, говорил: германские власти преследуют только тех, кто идет против «нового порядка». Он заявил, что коммунисты и активисты Советской власти, если они явятся для регистрации в полицию или к оккупационным властям, не будут задержаны и могут спокойно после этого жить и работать. И тут же фашист запугивал население: за укрытие коммунистов и партизан виновным грозит расстрел!
Из Новоивановки разведчики принесли листок с приказом оккупантов. Населению предлагалось за вознаграждение выдавать представителям германской армии или местной полиции партизан, а также скрывающихся в районе коммунистов и военнослужащих Красной Армии. Приказ заканчивался предупреждением:
«За их укрывательство виновные будут караться смертной казнью».
Петр Сухих возвратился из разведки по северной части района, принес сведения о сосредоточении в селе Локоть крупного карательного подразделения.
Проанализировав обстановку в своем и соседних районах, командование пришло к выводу о нецелесообразности базирования в Ивановском лесу всем составом отряда. Группы Лепкова и Морозова стали готовиться к переходу на юго-запад района, к объектам нападения. Основная часть отряда временно оставалась на ивановской базе. Руководство подпольного райкома партии и командование отряда не теряли надежды на появление здесь в недалеком будущем соседних Хомутовского и Рыльского партизанских отрядов.
Тем временем в отряде готовились к октябрьской годовщине. Вечером 6 ноября развернули антенну, настроились на Москву.
Партизаны столпились около входа в землянку, горя желанием услышать голос столицы. Из землянки, прихрамывая, вышел комиссар Кривошеев, держа пару наушников с проводом, тянувшимся от радиоприемника. Петр Сухих подскочил к нему:
— Разрешите мне, товарищ комиссар… — Схватив протянутые наушники, моментально надел.
— Коллективное слушание не получится — питание село, — виновато объяснил комиссар. — Пусть товарищ Сухих слушает и пересказывает вам услышанное. Судя по позывным, вот-вот будет передаваться какое-то важное сообщение… — И он ушел, опираясь на палочку. Рана, полученная им в бою 22 октября, еще не затянулась.