В тылу врага

Гусев Павел Васильевич

Восемь мин установили за сорок минут. Отошли в канаву, где находилось отделение прикрытия. С нетерпением ожидали вражеских автомашин — Морозов то и дело прикладывался ухом к земле. И только около полуночи они услышали дальний гул моторов. Определили, что движутся автомашины — у танков гул не такой ровный и к тому же с грохотом. Луна «помогала» партизанам. Уже видно было, как с пригорка спустилась первая автомашина, потом вторая… третья… Все они шли с включенными фарами, кузова накрыты тентами.

Когда Сухих насчитал шестнадцать, первая автомашина уже находилась на

заминированном участке. Но взрыва не последовало, видимо, колеса не попали на мину. Партизаны затаили дыхание. Вот уже пять машин въехали на участок дороги, где минировал Анищенков… И наконец один за другим прогремели три взрыва. Три вражеские автомашины загорелись. Шедшие сзади грузовики в беспорядке останавливались, из них, как горох, посыпались солдаты. Морозов скомандовал:

— Огонь!

Вся группа стреляла прицельно по выскакивающим из автомашин гитлеровцам, и те, как подкошенные, валились на землю.

Четвертой подорвалась машина, сделавшая задний ход, ее колеса тоже «нашли» мину. А вскоре последовал пятый взрыв, настолько сильный, что вокруг вздрогнула земля. В автомашине, похоже, была взрывчатка. От детонации взорвались еще две мины.

Морозов скомандовал отход. Но тут со стороны шоссе донеслись лающие команды фашистских офицеров, взвились три осветительные ракеты. Заработали неприятельские пулеметы. Партизанам пришлось залечь, проползти около сотни метров назад. А когда ракеты погасли, они побежали что было сил.

— Пронесло! — тяжело дыша, на бегу проговорил Сухих. — Видите, куда стреляют? В пустое пространство, можно сказать…

Трассирующие нули противника и впрямь летели в противоположном от них направлении. Значит, партизаны в безопасности. И все же они не забывали об осторожности.

— Могут по полю погоню послать. Давайте спускаться в низину. Там топко, их автомашины да и мотоциклы не пройдут, — обеспокоенно предложил Давыдов.

— Это они от страху стреляют. А в погоню за нами не пойдут. У них сейчас много хлопот. Небось, покойников стаскивают, раненых перевязывают, дорогу расчищают, — высказался Анищенков.

— Спокойнее, ребята, спокойнее. Обойдем деревню низиной, а потом направимся к лесу по кустарникам, — подбадривал бойцов Морозов.

Взошло солнце. До базы еще оставалось около шести километров. Шли напрямик, срезая углы и зигзаги полевой дороги. Вражеской погони не было, наверное, прав оказался Анищенков: немцам было не до преследования партизан.

Наконец они вышли на опушку Анатольевского леса, а часов в девять утра уже были в расположении отряда. Морозов доложил командованию о выполнении задания.

Пузанов ответил:

— Это хорошо, ребята, молодцы! Да вот беда — мин у нас маловато. Еще раза три тряханем вражеские колонны, а потом будем ходить в засады — уничтожать живую силу противника. Но начало, Роман Михайлович, твоя группа положила хорошее. Пойдем к твоим молодцам, надо всех поблагодарить за отличное выполнение задания…

Вечером того же дня Пузанов направил на задание вторую диверсионную группу из восьми человек под командованием Ильи Журбенко, назначив его заместителем Кузьму Лукича Сучкина. Группе

выдали шесть противотанковых мин.

…По данным разведки, противник готовился к переброске боевой техники на участке Марково — Рыльск, для чего специальные команды спешно засыпали на дороге выбоины, устанавливали объезды. На этот участок и направилась диверсионная группа.

Ночь выдалась темной и дождливой, Это затрудняло движение партизан: по размокшим осенним полям идти было нелегко. Но зато дождь и темнота позволяли им скрытно передвигаться вблизи населенных пунктов.

К полуночи группа вышла к дороге, ведущей на Рыльск. Залегли. Вскоре заметили трех немецких мотоциклистов, проехавших из Рыльска. Через полчаса они вернулись обратно, иногда включая фары, видимо, рассматривали трудно различимые в темноте мостики и объезды.

— Патрули. Если вернутся, то не раньше чем через полчаса, — шепнул Журбенко лежащему рядом Сучкину.

— Давай, Илья, поставим здесь пару мин, а потом двинем дальше, облюбуем другой участок, — предложил Сучкин.

— Действуй, Кузьма, мы тебя прикроем, — согласился Журбенко.

Сучкин взял с собой Демченко. В группе Журбенко он был моложе всех, да и физически крепче.

Вдвоем они вышли на шоссе, начали готовить углубления для мин. Минут через пятнадцать две мины были установлены. Снова все вместе пошли параллельно дорожной ленте, несколько удалившись от нее. Пройдя метров триста, группа опять приблизилась к дороге. Стали наблюдать. Более глазастым оказался Демченко, первым заметивший на обочине что-то большое, темное. Вскоре услышали треск мотоциклов. Лишь на миг зажглись фары одного из них, но партизаны успели разглядеть тягач с огромным автомобильным прицепом и солдата-часового, неторопливо прохаживавшегося рядом. Мотоциклисты подъехали, что-то сказали часовому. Послышался стук в дверь кабины тягача. Лязгнула дверца и оттуда выскочил напарник часового. Немцы закурили, о чем-то негромко посовещались, затем патрули умчались в сторону села Марково.

— Охраняют двое. Один ходит вокруг тягача и прицепа, другой сидит в кабине, — прошептал Демченко Илье Журбенко.

— Тягач, скорее всего, неисправен. Иначе чего бы ему и прицепу быть здесь. А в прицепе наверняка какой-нибудь важный груз, — ответил Журбенко.

Не успели они обдумать план действий, как мотоциклисты неожиданно снова вернулись. Часовой, сидевший в кабине, быстро вылез, загремев котелками. Повесив на шею автомат, он сел на заднее сидение одного из мотоциклов. Включив фары, немцы на полной скорости укатили в сторону Рыльска.

Демченко и еще один партизан с «финками» в руках поползли к тягачу. Журбенко услышал тихий свист. Демченко коротко доложил: часовой заколот. Короткая перебежка — и вот уже вся группа у тягача. В прицепе, похоже, ящики с патронами.

Дальше все сделали быстро: Сучкин установил мину под прицепом, Демченко — под тягачом. К минам привязали по толовой шашке с запалами.

— Всем уйти в канаву! Быть готовыми к отходу! — скомандовал Журбенко. Как только все укрылись, он поджег поочередно оба запала, а сам бросился к группе.