В тебе

Мистеру Майарана

 – Так, – рыжая ведьма, наконец, опомнилась. Выдохнула, гася все эмоции, схватила меня за руку и повела прочь. – Кажется, твоё появление сулит нашему ковену переворот, как минимум.

 Я не ответила. Честно говоря, из всего произошедшего мало что понимала. Ну, то есть, я понимала, какие проблемы мне принесло знакомство с миром ведьм, а вот какие последствия будут для них?

 Когда оказались в холле, дорогу неожиданно заступил один из охранников. Он смотрел на меня. Всё тем же бессмысленным взглядом, но прямо в мои глаза.

 – Пошёл вон! – прошипела ведьма, пытаясь

совершить манёвр и разминуться с ним, но она даже не поняла, что я тоже встала, как вкопанная, всё продолжала тянуть, пока не обернулась.

 Не знаю почему. Не ведаю, что произошло, но… Я будто всем нутром его почувствовала.

 Спокойствие. Совершенная стена ледяного спокойствия, за которой бьётся огненное море ненависти и гнева, стремящиеся прорваться наружу и снести всё на своём пути. Противоречивые эмоции.

 – Алиса?

 Даша снова дёргает меня, но на этот раз я подчиняюсь и следую за ней, пытаясь понять, отчего мне вдруг стало так мрачно на душе. Кошки скребли.

 Информация усваивалась откровенно плохо. Будто срабатывала какая-то психологическая защита. А может, я просто ещё не доросла до этого? Может, всё что происходит вокруг лишь эпицентр событий, в которых мне отведена роль наблюдателя?

 Мияда нагнала нас на подходе к дому и тут же принялась отчитываться:

– Ковен в панике. Новый сбор после заката. На повестке вопрос о дальнейшей судьбе Алисы на нашей территории. Боюсь, результат мне заведомо известен.

 – Предсказание? – хмыкнула рыжая, подводя меня к крыльцу. – Если так, то мне было бы очень интересно узнать, чего именно ты боишься?

 Мия молчала, но я чувствовала её напряжение. Оно густым смогом висело в воздухе, пока не шарахнуло молнией мне прямо в темечко:

 – Они отдадут её.

 Перед глазами, словно вспышка, воспоминание о пепельных губах, с которых соскальзывают рубленные тяжёлые слова:

 «– У тебя нет права голоса. Куда скажу идти, туда и пойдёшь»

 Рабство.

 Он говорил, что так будет. Он вообще много чего говорил, перемежая информацию с горячими, как лава поцелуями, проталкивающими жидкое пламя в моё горло. Многочасовые издевательства, от которых мне хотелось выть, но сил не было даже на это. И клеймо на бедре… его он наносил с особым садистским удовольствием.

 – Как минимум две верховные ведьмы категорически против, Мия. Тайла тоже не станет так подло поступать.

 – Из ковена и дочери Анжи Тайла выберет ковен. А ты?

 Я схватилась за ручку двери, не желая знать ответ. Эдлад сказал мне, что ковен для ведьмы – это больше, чем семья. Больше, чем дочь, брат или сестра. Ковен для ведьмы – всё. Поэтому не хотела слышать, что она скажет. Не могла.

 Войдя внутрь, по стенке поплелась в свою комнату, едва не упав на середине лестницы. Господи, в этот момент мне действительно хотелось сдохнуть, потому что сил не было даже на то, чтобы сесть на ступеньку, упереться лбом в стену и выдохнуть.

Я чувствовала себя выжатой, как лимон, но отчего-то упорно продолжающей ползти в гору. Не замечала за собой раньше любви к подобному моральному мазохизму.

 Когда добралась до выделенной

мне комнаты, первым делом поплелась в душ. Почему-то не покидало ощущение сухости кожи и… ненавистный запах заволок меня коконом. Я чувствовала, как он преследует, отравляет и… маскируется под мой собственный. Мимикрирует под окружение, так сказать, оставляя при этом чёткую ноту принадлежности.

 Едва стянув с себя платье и включив горячий душ, такой, чтобы обжигал кожу, я скатилась по стене прямо на кафельный пол. Мысли растворялись, чувства тоже. Только образ демона, осыпающегося пеплом, был словно вытатуирован с обратной стороны века. Никак не удавалось прогнать видение его предвкушающего оскала, когда он целовал меня посреди огненной пустыни.

 Странно понимать, что я принадлежу демону. Странно, что я вообще принадлежу кому-то, кроме себя.

 Это нужно исправлять. Не знаю как, но я должна бороться. Не хочу быть его рабыней или ещё кем. Не хочу быть ведьмой или женщиной, которая будет ходить под началом существа неспособного на сочувствие, раскаяние.

 Вдохнула поглубже и заметила, что температура воды недостаточно высока. Кажется, в душевой было прохладнее, чем утром. Подкрутила кран, чтобы сделать погорячее, но с удивлением обнаружила, что холодная вода не включена. Снова.

 Отшатнулась от вентилей и уставилась на свои руки. Они были обычными. Ни когтей, ни красного оттенка кожи и пальцы нормальные, но сейчас я чётко понимала, что со мной что-то не так.

 Что за хрень?

 Я сунула руку под струи горячей воды, но она казалась мне едва тёплой. При этом я не испытывала дискомфорта.

 Нужно померить температуру, тогда станет яснее. Но спускаться и просить у Мияды градусник у меня не было ни сил, ни желания. Отеревшись полотенцем, я вышла из душа и мельком бросив взгляд в окно, где медленно тонула за горизонтом солнце, рухнула в постель.

 Минуту, две, три, пока спальня погружается во тьму, я лежала не шевелясь. Сердце в груди стучало размеренно, дыхание было спокойное и вроде ничего не предвещало беды, но… кровь в венах медленно густела, а по коже ползли мурашки, ощущая приближение того, кто и этой ночью не собирался оставлять меня одну.

 Он вспыхнул прямо надо мной. В нормальном человеческом облике, но глаза его всё равно тлели, как два пылающих уголька.

 Эдладграил ничего не сказал. Не спросил.

 Я тоже молчала, не находя в себе энергии на сопротивление или спор. Он всё равно сделает, что ему нужно, как пару часов назад, только на этот раз мои муки будут менее болезненными.

 Демон внимательно меня осматривал, скользя взглядом по обнажённой коже. Перехватил руку, которой я хотела прикрыть грудь и улыбнулся каким-то своим мыслям.

А после лёг прямо на меня, придавливая тяжестью собственного тела. Я понимаю, что просить о чём-то бесполезно, но всё равно озвучиваю хрипло:

 – Пожалуйста… не сегодня.

 Но он не слышит. Губы касаются кожи на плече, пальцы сжимают сосок, вызывая во мне реакцию на ласку. Я сглатываю, когда он раздвигает коленом мои ноги и упирается в меня горячей плотью, готовясь к толчку.