В Шторме

Blank Pax

Значит поднимись. Встань. Борись.

На какой-то момент он прекратил думать, пытаясь сплотить себя, чтобы забыть о боли, дрожи, голоде, разбитых мышцах - чтобы встать.

Но он не встал - какой был смысл? Его только вновь собьют с ног.

Вечность в этой камере, с постоянно провоцирующим Палпатином, толкающим его к пропасти, растирая в пыль его пошатнувшуюся решимость…

Он ожидал быстрого конца: сказать “нет” и быть убитым. Не того, что он будет изолирован и обезврежен, находясь с язвительным и озлобленным, беспощадным

и неустанным Палпатином. Режущим его по частям. День за днем, день за днем. Смерть от тысячи порезов.

Вялое шипение замков прервало ход его мыслей. В камеру вошел охранник. Удивленный присутствием Императора, человек низко поклонился - и Люк увидел, что у него было в руке.

Он тотчас отвел взгляд, уставившись в пол, но было уже поздно – ситх конечно же понял. Он понимал и знал обо всем остальном - почему сейчас должно быть по-другому?

Не успел Палпатин спросить, почему ему помешали, как мгновенная вспышка эмоций джедая - немедленно погашенных и скрытых - заставила его улыбнуться. Жестокой тонкой улыбкой. Когда он увидел новую возможность для проверки уровня контроля над ослабевшим в своей решимости мальчишки.

– Поставь это здесь, - с легкостью произнес он, наблюдая за своим джедаем - не в силах сдержать удовольствия от предвкушения.

Люк смотрел перед собой, делая сознательное усилие не поднимать взгляд.

Присев, охранник поставил у ног Палпатина стакан, открыл серебряную флягу и стал переливать в него воду. Кристально чистая мелодия льющейся воды наполнила все вокруг.

Не удержавшись, Люк на мгновение бросил на нее взгляд. Охранник встал, поднял чашу для умывания и, отвесив еще один поклон, вышел.

Долгое время Палпатин ничего не говорил, наслаждаясь отчаянным желанием мальчишки, бушующим внутри, в резком контрасте с его спокойной, сдержанной маской.

Палпатин собирался сегодня подчеркнуть бегство Мары, но новая идея была гораздо лучше. Это было удобной возможностью посмотреть насколько его джедай готов уступить новому Мастеру. На что он безропотно согласится, а за что у него еще хватит духа бороться.

Поэтому ситх ждал, наблюдал, позволяя висеть тяжелой тишине - чтобы дать его пленнику время понять наступающую игру. И когда он стал вполне уверен, что тот понял, начал:

– Ты хочешь пить, джедай?

Находясь без сознания в отсутствие Палпатина, без еды и воды много дней, Люк знал, что находится на грани. Без еды он мог обойтись, но без воды… Он отчаянно нуждался в воде. И постоянное головокружение и мучимые судорогой мышцы напоминали ему об этом.

Император позволил ему промолчать, наблюдая, как мальчишка стиснул челюсти и решительно уставился в пол и как несколько раз, почти неощутимо, покачнулся вперед и обратно; каждой клеткой своего естества он был сосредоточен на стакане воды.

– Если хочешь пить, возьми стакан, - почти мягко предложил Палпатин.

Несмотря на все усилия, Люк не смог остановить себя. Против воли взгляд

медленно потянулся к воде. Не двигаясь, он тихо наблюдал, как, собираясь вместе, по запотевшему стеклу сбегают мерцающие под резким светом капли. Он наблюдал крошечные блики в легком колебании воды и медленно увеличивающиеся, преломляющие свет лужицы. Он наблюдал, как отцепившись от стенок внутри стакана, головокружительно всплывают наверх последние пузырьки воздуха.

Он мучительно знал о своих треснувших губах и пересохшем горле - настолько сильно, что больно было даже говорить. Все его тело жаждало воды того стакана, вопя об облегчении - которое было прямо здесь, прямо перед ним.

Какое-то время он не двигался; лишь чуть покачивался от нерешительности.

Он должен пить, должен получить воду. Постоянная пульсирующая боль и дурман в голове, спазмы мышц - все говорило об обезвоживании. Люк знал эти симптомы - жизнь в пустыне научила его.

Он нуждался в воде.

Но он не решался - ожидая услышать, что потребует за нее Император, у которого все имело цену, включая и эту воду.

Медленно и демонстративно стакан заскользил к нему, дребезжа стеклом по затертому полу.

Используя Силу, Палпатин пододвинул его к центральной точке между ними и стал ждать дальше, смакуя происходящую перед ним борьбу.

Три раза пальцы его джедая дергались, почти протягиваясь к стакану, но останавливались, прежде чем сделать это. Наконец, нерешительно, зная, что им играли и зная, что он не мог больше сопротивляться, он все же протянул руку. Палпатин удовлетворенно улыбнулся.

– Но ты же понимаешь, что должен заплатить цену.

Мальчишка остановился, утомленный, осторожный. Не поднимая глаз, спросил:

– Какую?
– тихий, хриплый и покорный голос.

Император не ответил, вместо этого он поднялся и медленно обошел Скайуокера, заходя ему за спину. Безмерно довольный, что джедай не возмутился и не разгневался - и даже не удивился, что Палпатин остановил его. Пленник не подверг сомнению ни факт, что должен остановиться, ни факт, что удовлетворение столь естественной человеческой потребности имело цену. Он только хотел знать ее стоимость.

Палпатин присел позади, положил руки на израненные плечи мальчишки и был вознагражден, почувствовав его напряженное тело. Склонившись, ситх прошептал:

– Встань на колени.

В такой близости, в прямом физическом контакте, Палпатин ощутил пьянящий взрыв эмоций джедая: и потрясение, и гнев, и отвращение.

Мальчишка попытался повернуться, но ситх обхватил руками его голову и вынудил вернуться к стакану.

– Смотри! Не прекращай смотреть на то, что желаешь - на то, в чем нуждаешься, чтобы выжить. То, что ты хочешь – это главное, как ты этого достигнешь – не имеет значения. Я прошу о такой мелочи. Единственное, что останавливает тебя - гордость и высокомерие. Которые…