В родном углу
Шрифт:
Завтракъ подали. Сухумовъ и докторъ перешли въ столовую.
— А къ отцу Рафаилу сегодня вамъ совсмъ не слдуетъ здить. Вы его все равно до ужина дома не застанете, — продолжалъ докторъ, садясь за столъ. — Онъ посл вечерни со святой водой будетъ ходить по прихожанамъ — таковъ здсь обычай — и къ вамъ къ первому явится пропть: «Во Іордан крещающеся»…
— Да что вы! — удивился Сухумовъ.
— Совсмъ вы не русскій человкъ, если этого не знаете. Крещенскій сочельникъ — буаръ и манже русскаго деревенскаго духовенства.
И Сухумовъ дйствительно не зналъ этого обычая,
— Хорошо, что сказали, — проговорилъ онъ. — Стало-быть, мн надо къ себ ждать отца Рафаила. Ну, вотъ я съ нимъ здсь и объяснюсь. Но мн все-таки придется похать къ нему для Раисы Петровны. Надо и съ ней переговорить.
— Охъ, что-то ужъ очень много вы стали говорить о Раис Петровн! — подмигнулъ докторъ. — Книги у васъ для Раисы Петровны, журналы вы выписываете для Раисы Петровны, къ учителю ходите — для Раисы Петровны.
Сухумовъ совсмъ покраснлъ и отвчалъ, прямо глядя доктору въ глаза:
— Не скрою отъ васъ, что она мн очень нравится.
— И похвально, — кивнулъ докторъ. — Она двушка хорошая, неиспорченная, съ чистой душой.
— Я вамъ, докторъ, скажу больше. Она мн такъ нравится, что я хочу связать съ ней свою судьбу. Я хочу сдлать ей предложеніе, и если она захочетъ, то жениться на ней.
Сухумовъ это высказалъ въ волненіи, съ дрожью. Онъ не могъ сть и положилъ на столъ вилку, перевелъ духъ и, помолчавъ, прибавилъ:
— И вотъ объ этомъ-то я хотлъ вамъ разсказать.
— Вы это не шутя говорите? — спросилъ докторъ, тоже помолчавъ и перемнивъ шутливый тонъ на серьезный.
— Докторъ, да разв такими рчами шутятъ!
— Въ такомъ случа могу только одобрить вашъ выборъ, хотя здсь у васъ выбора и не было, — опять кивнулъ докторъ. — Она у насъ одна единственная. Съ ней вы будете счастливы, какъ мн кажется. Да и въ отношеніи гигіены этого брака долженъ отнестись съ похвалой… Она двушка идеально здоровая, мн знакомъ ея организмъ, дастъ много здоровой неиспорченной крови потомству, если такое произойдетъ. Поздравляю! Вашу руку.
Докторъ протянулъ Сухумову черезъ столъ руку.
— Но позвольте, докторъ! Вдь она еще не дала своего согласія! — вскричалъ Сухумовъ. — Долженъ вамъ сказать, что я уже сдлалъ ей намекъ насчетъ этого, даже не намекъ, а прямо спросилъ, пошла-ли бы она за меня замужъ, еслибы я сдлалъ ей предложеніе, но она приняла мой вопросъ за дерзкую шутку, за насмшку. Даже оскорбилась, заплакала и ушла. Ушла прямо обидвшись, жестоко обидвшись. И вотъ я теперь въ отчаяніи: не знаю, какъ поправить дло и… и прошу вашего совта.
— Какой вздоръ! Разв она можетъ отказаться! — воскликнулъ докторъ. — Вдь вы для нея такая партія, какая ей не могла и во сн сниться. Тутъ что-нибудь не такъ. Когда это было?
— Вчера.
И Сухумовъ съ мельчайшими подробностями
XL
Докторъ выслушалъ разсказъ Сухумова внимательно, покачалъ головой и сказалъ про Раису:
— Двушка эта — кладъ. Простоты она необычайной и я не понимаю, зачмъ вамъ съ ней такія хитросплетенныя рчи понадобились. Съ ней нужно было говорить совсмъ просто.
— Каюсь, докторъ, жестоко каюсь, но вдь ужъ что было, того не вернешь, — отвчалъ Сухумовъ. — Со вчерашняго дня я въ отчаяніи, что все это такъ произошло.
— Отчаиваться нечего, потому что, я увренъ, дло тутъ поправимое. Подете къ Тиховздоховымъ на погостъ и просто, безъ прикрасъ и вывертовъ, съ ней объяснитесь. Она будетъ видть, что намреніе ваше твердо, непоколебимо относительно женитьбы и съ восторгомъ протянетъ вамъ руку. Вдь не можетъ-же быть, чтобы она не увидла здсь своего счастія. А произошло все это отъ ея опять-таки необычайной скромности.
— Вы думаете? — шепталъ обрадованный и совсмъ расцвтшій Сухумовъ.
— Конечно же… А этотъ ея наивный поступокъ долженъ только удорожить ее въ вашихъ глазахъ. Вы только подумайте, какая скромность! Вдь это все изъ скромности.
Ршено было, однако, такъ, что Сухумовъ, подетъ не сегодня къ Раис, а завтра въ Крещенье.
— Неудобно сегодня, хоть-бы и подъ вечеръ похали! — говорилъ докторъ. — что вамъ за охота нюхать у нихъ кухонный запахъ варящейся кислой капусты и постнаго масла? Отца Рафаила не будетъ до ночи дома. Да и семь-то не до того… Ни васъ принять съ почетомъ, ни угостить чаемъ. Застанете неизмнное наканун большого праздника поломойство.
И отцу Рафаилу докторъ совтовалъ ничего объ этомъ не говорить раньше объясненія съ Раисой, когда тотъ явится къ нему сегодня съ крестомъ и святой водой.
— Зачмъ? Съ какой стати его предупреждать и въ это дло ввязывать? — разсуждалъ докторъ. — Переговорите съ Раисой, ршите, тогда и объявляйте семь. Пусть они ахаютъ и охаютъ во всю и звонятъ по узду. Вдь ваша женитьба заставитъ говорить весь уздъ.
Сухумовъ согласился съ докторомъ.
Позавтракавъ вплотную, докторъ ухалъ, сказавъ на прощанье:
— Ну, счастливо вамъ… Но все-таки увдомьте о благополучномъ результат. Неблагополучнаго, по-моему, не можетъ быть.
— Самъ пріду сообщить, если все кончится хорошо. Съ ней вмст пріду, — весело проговорилъ Сухумовъ, крпко пожимая руку доктора.
Часу во второмъ съ колокольни сельской церкви стали звонить. Слабый звонъ небольшого колокола еле доносился до Сухумова, но онъ все-таки услышалъ его.
«Служба идетъ, а Раиса поетъ на клирос… - подумалъ онъ и миловидный образъ ея замелькалъ передъ его глазами. Его такъ подмывало хать въ церковь, чтобы увидать Раису, но онъ удержался. — Завтра, завтра», — повторялъ онъ мысленно.