В родном углу

Лейкин Николай Александрович

Сухумовъ прохалъ до конца села, на которомъ находилась пятиглавая церковь съ синими куполами и золочеными крестами на нихъ. При церкви погостъ и домикъ священника. Около церкви площадь и училище. На этой-же площади домъ съ мелочной лавочкой и чайной. У чайной колоды для лошадей, насорено сномъ, соломой и навозомъ, стоятъ нсколько крестьянскихъ подводъ и важно разгуливаетъ козелъ. Мелочная лавочка съ расписными чайниками и чашками на окнахъ, на выставленныхъ въ рядъ рюмкахъ лежатъ лимоны, крыльцо увшано иллюстрированными въ краскахъ картонами объявленій о папиросахъ и мыл и болтается

полотнище краснаго ситца, висятъ связки кнутовъ и баранокъ. Сухумовъ халъ мимо лавки шагомъ, увидалъ баранки и ему сильно захотлось купить ихъ къ чаю. Прохавъ съ полъ-версты за лавку, онъ тотчасъ-же обернулъ лошадь и, вернувшись къ лавк, тотчасъ-же остановился около нея. На крыльцо къ санямъ его тотчасъ-же выбжалъ самъ мелочной лавочникъ, сдобородый старикъ въ полинявшей до желтаго цвта котиковой шапк, въ валенкахъ и полушубк, завшанномъ спереди передникомъ. Онъ узналъ Сухумова, хотя до сихъ поръ нигд его и не видалъ, а только слышалъ вчера о немъ отъ управляющаго Сидора Софроновича.

— Здравствуйте, батюшка Леонидъ Платонычъ! Какъ здоровьице ваше, Леонидъ Платонычъ? — кланялся онъ, снявъ шапку и обнаживъ лысую голову. — Вы за саночками-салазочками къ намъ, батюшка? Препроводили ужъ мы къ вамъ ихъ, препроводили. Управляющій вчерась сказалъ, а мы и препроводили. Катайтесь на здоровье, милостивецъ!

Сухумовъ недоумвалъ, о какихъ санкахъ говоритъ лавочникъ, и только потомъ вспомнилъ, что дло идетъ о санкахъ, которыя ему общался раздобыть управляющій, чтобы кататься съ горы…

— Нтъ, я захалъ, чтобы баранокъ купить къ чаю, — сказалъ онъ.

— Бараночекъ? Есть, батюшка, самыя свжія есть. Да неугодно-ли будетъ въ лавку зайти? А лошадку вашу мой малецъ подержитъ. У насъ пообогретесь. Я васъ, Леонидъ Платонычъ, батенька, еще махонькимъ знавалъ, когда вы къ вашей бабушк Клеопатр Андревн, дай Богъ вчную память, зазжали. Да-съ. Помню чудесно васъ въ матросскомъ костюмчик такомъ. Милости просимъ…

«Отчего не зайти? Все-таки развлеченіе», — подумалъ Сухумовъ и сталъ вылзать изъ саней.

Вотъ онъ и въ лавк. По стнамъ на полкахъ банки съ вареньемъ и леденцами, табакъ въ пачкахъ, головы сахару, около прилавка кадки съ квашеной капустой, огурцами, масломъ, бочка съ керосиномъ и цлыя гирлянды баранокъ съ потолка, а также свертки кожевеннаго товара для обуви на ремняхъ. Пахло несвжей солониной, кожами, керосиномъ, вяленой рыбой.

Въ комнатку рядомъ пожалуйте, баринъ… Тутъ у насъ каморочка маленькая при лавк есть, приглашалъ Сухумова лавочникъ и, толкнувъ дверь, распахнулъ ее. Тутъ у насъ кстати и батюшка, здшній священникъ, отецъ Рафаилъ.

И, войдя въ каморку лавочника, Сухумовъ увидалъ среднихъ лтъ священника въ шерстяномъ, сильно потертомъ, гороховаго цвта подрясник съ наперснымъ крестомъ на ше и жидкими блокурыми какого-то лимоннаго цвта волосами. Онъ сидлъ у окна, около покрытаго красной скатертью стола, и пилъ чай, держа блюдечко на пяти пальцахъ своей правой руки.

«Новая встрча, — подумалъ Сухумовъ и тутъ-же про себя прибавилъ:- Это, впрочемъ, хорошо, если я здсь хоть съ кмъ-нибудь познакомлюсь».

XVI

— А

вотъ нашъ баринъ Леонидъ Платонычъ Сухумовъ… Господинъ Сухумовъ изволили осчастливить насъ своимъ посщеніемъ, дай имъ Богъ здоровья… — какъ-бы отрекомендовалъ лавочникъ Сухумова отцу Рафаилу.

Священникъ очень сконфузился, что Сухумовъ засталъ его въ лавк, расплескалъ чай съ блюдечка, ставя его на столъ, и тотчасъ-же отрекомендовался Сухумову, держа руку на желудк, около наперснаго креста:

— Рафаилъ Тиховздоховъ… Тиховздоховъ, Рафаилъ… Разсуждалъ вчера вамъ представиться, но, простите, застнчивость какая-то, — прибавилъ онъ. — Даже и вышелъ изъ дома, но съ дороги вернулся. Да къ тому-же разсудилъ, что вдь не вс любятъ духовенство-то.

— Чайку, батюшка Леонидъ Платонычъ?.. — предлагалъ лавочникъ Сухумову, усаживая его къ столу.

— Нтъ, благодарю… Боюсь простудиться посл горячаго на воздух. А я вотъ лучше папироску…

Сухумовъ закурилъ. Священникъ Тиховздоховъ, смотря прямо въ глаза Сухумову, произнесъ въ свое оправданіе, — кивая на лавочника:

— А я зашелъ къ Аверьяну Захарычу насчетъ отрубей для: скотинки, но вотъ онъ усадилъ за чаи да за сахаръ…

— Здоровьице-то ваше какъ, баринъ? — лебезилъ передъ Сухумовымъ лавочникъ. — Изволили, какъ я слышалъ, сюда къ намъ на поправку пріхать?

— Да, у меня нервы жестоко разстроены, — отвчалъ Сухумовъ. — Да и вообще весь организмъ расшатанъ.

— А насчетъ невровъ этихъ самыхъ, такъ живо у насъ поправитесь. Здсь мстоположеніе хорошее, докторъ Нектарій Романычъ, который васъ лчитъ — человкъ умственный и рука у него легкая. Вдь вотъ кого-кого онъ у насъ не исцлялъ во всей округ! Прямо въ гробъ ложись, а онъ на ноги ставилъ. Да-съ… Воздухъ легкій, пріятный. А если до весны изволите у насъ прожить, то здсь такое воспареніе отъ деревьевъ, когда все распускаться начнетъ, что одна прелесть…

— Да, надо дольше пожить, но скучно ужъ очень здсь. Одиночество… — сказалъ Сухумовъ.

— А скукой, баринъ, лчатся. Пей, шь, спи и объ длахъ не думай, коли кому недужится. Такъ я слыхалъ. Вотъ наши хворые мужички прізжаютъ изъ Москвы на поправку… Полежитъ на печк, отлежится — смотришь, и поправился. А тамъ-то въ Москв его лчили, лчили по больницамъ — и все никакого толку. Нтъ, здсь воздухъ и воспареніе это самое, коли ежели лтомъ…

— Ежели у васъ нервы, Леонидъ. Платонычъ, то совтовалъ-бы вамъ черничнаго листа попить, — произнесъ священникъ. — Я знаю одну дьяконицу, которая дверного скрипа не могла слышать, отъ визга щенка замирала, а черничнымъ листомъ исцлилась.

— Да вдь ужъ докторъ-то знаетъ, что надо, — снисходительно замтилъ Сухумовъ.

— О, докторъ Кладбищенскій большой учености человкъ, что говорить! Но иногда и простыя домашнія средства помогаютъ. Отчего не попробовать!

Сухумовъ, получивъ связку баранокъ, разсчитался за нихъ, поднялся со стула и сталъ прощаться. Священникъ, натянувъ на себя бличью шубу, тоже отправился домой. Оба они проводили Сухумова до саней. Сухумовъ слъ въ сани и сказалъ священнику привтливо:

— Заходите, батюшка, какъ-нибудь ко мн помочь скоротать вечерокъ. Очень ужъ скучно одному мн…