В присутствии врага

Джордж Элизабет

— Охранника сюда! Быстро!

Она видела перед собой чьи-то ботинки, края брюк, слышала бормотания Стоуна:

— О, Господи! Проклятье, проклятье!

Потом она почувствовала чью-то руку на своей спине и плече и проговорила:

— Ничего, все в порядке. Правда, я вполне… ничего страшного…

Дверь кабинета отворилась. Другой мужской голос воскликнул:

— Дэн! Дэн! Боже, что здесь…

— Убирайся!

Дверь захлопнулась.

Дебора постаралась сесть. Она увидела, что это Стоун пытается помочь ей. Его лицо было серовато-бледным, как сырое

тесто.

— Простите, я не хотел… Господи, что же это делается? — причитал он.

— Отойдите от нее, — прохрипел Лаксфорд. — Черт, я сказал, отойдите от нее.

Он помог Деборе встать, усадил ее на диван и, присев перед ней на корточки, заглянул в лицо. Потом, как бы отвечая на вопрос Стоуна, произнес:

— А делается вот что — оскорбление действием, так это называется.

Дебора протестующе подняла руку.

— Нет, не надо, пожалуйста! Я… просто, случайно оказалась на его пути… Он не знал…

— Не знал он, подонок… — проворчал Лаксфорд. — Ну-ка, дайте, я на вас посмотрю. Вы ударились головой? — он запустил пальцы в ее волосы и осторожными, уверенными движениями быстро ощупал ее череп. — Где-нибудь болит?

Дебора покачала головой. Она испытывала скорее душевное потрясение, чем боль, хотя понимала, что потом, возможно, придет и физическое страдание. И, кроме того, она была смущена. Ей всегда было крайне неприятно оказываться в центре внимания — тихонько раствориться, запрятаться в щелку было гораздо более в ее вкусе, — а ее неосознанная реакция на внезапный выпад Стоуна поставила ее именно в то положение, в каком ей совсем не хотелось оказаться. Рассчитывая, что Александр Стоун вряд ли выйдет из себя во второй раз за такой короткий срок, Дебора постаралась не упустить возможность сказать то, что должна была сказать:

— Я вообще-то пришла за образцом вашего почерка. Это просто формальность, но Саймон хочет… Понимаете, если он сможет хотя бы взглянуть на ваш почерк…

Лаксфорд быстро кивнул. По-видимому, это его ничуть не задело. — Разумеется. Мне следовало самому догадаться оставить ему образец в прошлый раз. У вас действительно все в порядке?

Кивнув, она для большей убедительности постаралась улыбнуться. Лаксфорд встал. Стоун, как она заметила, отступил в дальний конец кабинета, к столу для совещаний. Подтянув к себе стул, он тяжело опустился на него и охватил голову руками.

Лаксфорд взял лист бумаги и начал писать. Дверь кабинета отворилась. Охранник в форме спросил:

— Мистер Лаксфорд, есть проблемы?

Лаксфорд поднял голову от бумаги, секунду помедлил, оценивающе глядя на Стоуна, потом ответил:

— Будь поблизости, Джерри. Я позову, если будет нужно. — Охранник исчез. — Мне бы следовало сейчас выгнать вас вон, — обратился он к Стоуну, — что я и сделаю, можете не сомневаться, если вы не будете внимательно слушать.

— Буду, — выдавил из себя Стоун, не поднимая головы.

— Тогда слушайте. Кто-то украл Шарлотту. Кто-то угрожает убить ее. Этот кто-то требует правду об Ивелин и мне. Я не знаю, кто он, этот «кто-то», и я не знаю, почему он ждал до сих пор, чтобы начать этот шантаж, не прибегнув

к нему раньше. Но сейчас он это делает. Мы можем или поверить в это и обратиться в полицию, или считать это блефом и не поддаваться на обман. Но, смею вас уверить, по моему мнению, это вовсе не блеф. Таким образом, Стоун, на мой взгляд, вы можете выбирать из двух вариантов. Или пойти домой и убедить свою жену, что ситуация крайне серьезна, или продолжать подыгрывать ей. Но тогда вы должны взять на себя ответственность за последствия. Я сделал все, что мог.

— Прямо в руки, — подавленно проговорил Стоун и с горькой иронией усмехнулся.

— Что?

— Дал пас прямо тебе в руки, — он поднял голову. — Скажешь, нет?

Лаксфорд скептически смотрел на него.

— Мистер Стоун, вы, конечно, понимаете… — начала Дебора.

— Не утруждайте себя, — прервал ее Лаксфорд. — Он сам себя наказал. Они оба себя наказали. Так что поберегите свое красноречие.

Он переключил внимание на пухлый пакет, который держал в руке. Пакет был скреплен скобками, и Лаксфорд надорвал обертку.

— Мне нечего больше сказать вам, мистер Стоун. Вы сами найдете дверь или вам помочь?

Не дожидаясь ответной реакции, он вытряхнул содержимое пакета и вперил в него взгляд. Дебора видела, как Лаксфорд судорожно сглотнул.

Она вскочила на ноги, еще довольно нетвердые.

— Мистер Лаксфорд, что там? — и потом, увидев, что лежит среди почтовых конвертов, быстро проговорила: — Нет-нет, не дотрагивайтесь!

Это был маленький магнитофон.

Глава 10

Родни Аронсон одним глазом смотрел на экран своего компьютера, а другим косил на дверь кабинета Лаксфорда — нелегкое занятие, если учесть, что его собственный кабинет находится на противоположной стороне отдела и пространство между ними занято письменными столами, шкафами с папками, компьютерными терминалами и беспрестанно перемещающимися в разных направлениях сотрудниками «Сорс». Большинство людей, собравшихся на совещание, узнав, что Лаксфорд отложил его на час, постепенно рассосалось. Если они и удивились решению редактора, вслух никто об этом не говорил. Но Родни медлил. Он успел хорошо рассмотреть лицо человека, сопровождавшего Лаксфорда — оно выражало такую с трудом сдерживаемую враждебность, что Родни решил поболтаться в тошнотворно аккуратном, игрушечном домике мисс Уоллес в надежде, что что-нибудь интересное все же произойдет.

И «что-нибудь» действительно произошло, но, когда Родни, услышав громкие возгласы и звук падающего тела, рванулся в дверь кабинета редактора, демонстрируя свою глубокую и неусыпную заботу о безопасности Лаксфорда, то меньше всего он ожидал увидеть там рыжеволосую женщину, распростертую на полу. Мистер «Враждебность» хлопотал около нее, из чего следовало, что как раз благодаря ему она и оказалась на полу. Что же, черт побери, происходит?

Когда Лаксфорд — в обычных условиях сама признательность — бесцеремонно выставил его из кабинета, Родни попытался проанализировать возможные варианты.