В постели с принцем
Шрифт:
– Узнав о своем родстве с принцем, я начал собирать информацию о других его побочных детях и выяснил, что мы единственные, кто не извлек выгоды от этого родства. – Алек кивнул в сторону Дрейкера: – Вы стали изгоем общества с того момента, как принца и вашу мать выгнали из имения в Каслмейне. – Алек повернулся к Берну: – Принц наотрез отказался признать ваше родство с ним. Вы обедаете вместе с герцогами в своем клубе, и они, обращаясь к вам, говорят «славный Берн», однако за вашей спиной называют вас «Берн-ублюдок, сын ирландской проститутки».
– Лишь в том случае, если они хотят лишиться
Алек неопределенно пожал плечами и продолжил:
– Как вы и предположили, я без денег. Граф промотал все состояние моей матери.
Перед самой смертью граф вложил деньги в рискованное предприятие и прогорел. Из-за его пристрастия к дорогостоящим шарлатанским снадобьям, способным излечить якобы мучившую его болезнь, он лишился и тех денег, которые не успел прибрать к рукам его вороватый управляющий. В результате Алек унаследовал находящееся в руинах поместье и полное отсутствие денег для его восстановления.
– Каждому из нас чего-то недостает. У меня нет денег. – Алек бросил взгляд на Берна: – У вас – легитимного имени. – Затем кивнул в сторону Дрейкера: – Вас не принимают в обществе.
– Какое дело Дрейкеру до общества? – возразил Берн. – Похоже, он вполне доволен тем, что занимается своими делами в Каслмейне.
– Я подозреваю, что его изгнание порой причиняет ему неудобства. – Хотя Дрейкер и нахмурился, Алек отметил про себя, что возражать он не стал. – Разве вы не являетесь опекуном дочери вашей матери, которую та родила виконту? И разве она не приближается к возрасту, когда ей нужно выходить замуж? Вы можете не переживать из-за себя, но, бьюсь об заклад, вы беспокоитесь о ней.
– Да, верно, – пробормотал Дрейкер, – моя сестра замучила меня этой сумасбродной идеей – организовать сезон для нее. Я говорю ей, что из этого ничего не получится. Кто оплатит расходы? И кроме того, после того как мать распространила обо мне столько лживых слухов, к Луизе будут относиться как к прокаженной.
– Но если вы не организуете для сестры сезон, – заметил Алек, – она быстро сбежит с первым встречным, кто выкажет к ней хоть немного чувства.
– Какое это может иметь отношение к делу? – резко спросил Дрейкер.
Алек пристально посмотрел на Берна:
– Если нужны лишь деньги и приглашения, то Берн знает нескольких лордов, которые… гм… обязаны ему, и это поможет уговорить их самих, а также их жен сделать то, о чем мы их попросим.
– Мы?— удивленно переспросил Берн.
– Да, мы. Благодаря нашему общему родителю мы были лишены преимуществ, которые имеют большинство нормальных семей, – дружбы, верности, бескорыстной помощи друг другу. Однако это не должно нас разуверить в успехе. – Воодушевленный тем, как внимательно его слушали, Алек продолжил: – Каждый из нас имеет то, в чем нуждается другой, поэтому я предлагаю создать союз. Мы будем действовать как одна семья – в конце концов, мы единокровные братья. Вместе мы способны изменить наши судьбы. Мы можем помочь друг другу обрести все то, что каждый из нас желает.
Берн вскинул бровь:
– Обратимся к тому, что желаете вы. Но если вы думаете, что я одолжу вам деньги в силу того, что мы все состоим в родстве с принцем…
– Я
– Однако вы должны чего-то хотеть от нас. А поскольку мы определенно не относимся к числу любимцев принца, то вряд ли вы сможете питать надежду на то, что нам удастся получить от него деньги.
– Совершенно не рассчитываю на это, – ответил Алек. – Я вообще сомневаюсь, что принц знает о том, что я его сын, и я предпочел бы, чтобы так все и оставалось. К тому же у него нет такого количества денег, в которых я нуждаюсь.
Дрейкер прищурился:
– О какой сумме вы говорите?
– Чтобы привести Эденмор в достойный вид и отремонтировать дом, чтобы в нем можно было жить… – Алек сделал паузу. – Понадобится, грубо говоря, семьдесят пять тысяч фунтов. Возможно, и больше.
Дрейкер тихонько присвистнул.
– Вы совершенно правы: никто не даст взаймы такую сумму, – сказал Берн. – Я сомневаюсь даже в том, что вы сможете выиграть ее в карты.
– Если попытка занять деньги еще глубже затянет меня в трясину, то игра в карты просто похоронит, – заключил Алек и поставил свой бокал на стол. – Я тщательно все обдумал и пришел к выводу, что выход только один: я должен жениться на богатой наследнице.
– Вы не получите Луизу, если вы намекаете на это, – резко проговорил Дрейкер.
Алек закатил глаза.
– Упаси Бог, я не хочу в жены девчонку, только что покинувшую школьный класс. Я предпочел бы зрелую женщину, которая хорошо знает правила английского общества: делать то, что тебе нравится, если все шито-крыто. Не важно, что творится за закрытыми дверями, если ты хорошо ведешь себя на публике. Притворяйся, что это брак по любви, хотя все знают, что он заключен ради денег и положения.
– Звучит довольно цинично, – заметил Дрейкер.
– Тем не менее очень точно. Иначе почему вы избегаете общества и отсиживаетесь в своем имении в Хартфордшире? – Видя, что Дрейкер нахмурился, Алек добавил: – Я не осуждаю вас. Я пытался оставаться за границей, вместо того чтобы возвратиться сюда и требовать свою долю, когда достиг совершеннолетия. Именно по этой причине я потерял почти все. – Алек печально улыбнулся. – Я извлек урок. Ты должен играть по их правилам, по крайней мере на публике, если планируешь получить то, что хочешь. А я хочу восстановить Эденмор. Если для этого нужно охотиться за богатой невестой, как это делают другие безденежные лорды, то я стану это делать.
Дрейкер грустно покачал головой:
– Каждая наследница с такими деньгами вооружена до зубов против охотников за приданым. Если не она сама, так ее отец.
– Этот охотник за приданым – граф, – возразил Дрейкеру Берн. – Многие купцы с готовностью приплатили бы за то, чтобы их дочери сделались графинями.
– За такую сумму? – Алек подошел к камину и пошевелил кочергой тлевшие головешки. – Какой болван отдаст свою драгоценную дочь и еще семьдесят пять тысяч фунтов охотнику за приданым с репутацией человека, покинувшего семью в поисках удовольствий? Я не могу рассказать правду о своем времяпрепровождении за рубежом, не объясняя истинной причины моей разлуки с отцом.