В постели с принцем
Шрифт:
Миссис Меривейл нервно хихикнула:
– Курбеты, говорите? Ваши bonmottes свидетельствуют о вашем остроумии.
– Bonmots, мама, – еле слышно проговорила Кэтрин, поправляя мать.
– Нет, ваша мама права, – спокойным тоном произнес граф. – Я в самом деле глуп, как комок земли. Я не должен думать, что вы верите сплетням обо мне.
Кэтрин смутилась.
– Я не знаю, какую сплетню вы имеете в виду, милорд.
– В самом деле? – Граф
– Я сказала лишь, что о вас все говорят. Однако я… гм… не прислушиваюсь к сплетням. Или по крайней мере стараюсь их не слушать.
– Стало быть, вы достойны уважения зато, что занимаетесь своим делом. Боюсь, что я не таков. Если люди настолько неосторожны, что говорят там, где я могу их слышать, то я слушаю. И сегодня я услышал множество интересных вещей.
Что ж, Кэтрин заслужила это.
Ухмыльнувшись с видом человека, выигравшего очко, Айверсли добавил:
– Но я совсем забыл, зачем пришел. Я шел сюда с надеждой на то, что вы удостоите меня чести и согласитесь подарить следующий танец.
– Прошу прощения, приятель, но мисс Меривейл обещала его мне, – раздался позади чей-то голос.
Обернувшись, Кэтрин увидела Сидни – тот с негодованием смотрел на лорда Айверсли, держа в руках по бокалу с пуншем. Дело принимало нешуточный оборот.
– Прошу прощения, сэр Сидни, – вмешалась миссис Меривейл, – боюсь, что вы несколько перепутали. Кэтрин уже станцевала один танец с вами, и я знаю, что она согласилась отдать вам последний танец перед ужином. – Торжествующая улыбка матери действовала Кэтрин на нервы. – Будет весьма неприлично вам с Кэтрин танцевать больше чем два танца. Что могут подумать люди? Ведь вы даже не помолвлены.
Казалось, Сидни вот-вот хватит апоплексический удар. Лорд Айверсли в это время старался спрятать улыбку. Кэтрин не могла определиться, кого больше ей хотелось задушить: леди Дженнер за то, что та привела лорда Айверсли, Сидни за его ложь или маму за то, что она уличила его во лжи.
Кэтрин выплеснула свой гнев на графа:
– Сожалею, милорд, но я в настоящий момент не настроена танцевать.
Леди никогда не должна отказывать джентльмену в танце. Это определенно оскорбит его. Но не тут-то было. Казалось, графа это лишь позабавило.
– Какая жалость! Я хотел рассказать вам весьма интересную сплетню, которую подслушал. Но если вы хотите, чтобы мы обсудили ее с вашей мамой и сэром Сидни, мы можем пропустить этот танец.
Конечно же, граф блефовал. Если он расскажет о том, что они делали на галерее, это выставит его в столь же неприглядном свете, как и ее, Кэтрин.
Для Айверсли не существует правила, которое бы он не нарушил.
Кэтрин может так никогда и не узнать конец той истории, если откажет ему.
– Ну, если вы ставите вопрос таким образом, разве могу я воспротивиться?
Не обращая внимания на обиженное
Глава 5
Соблазнение женщины подобно военной кампании. Вы должны окружить ее со всех флангов и оставить ей только один выход – сдаться.
Уводя Кэтрин на танцевальную площадку, Алек, в отличие от нее, обратил внимание на лицо Ловеласа.
«Очень плохо, приятель. У тебя был шанс. Теперь она моя».
Тем более что танцевать они будут один из новых вальсов.
Кэтрин посмотрела в лицо графа, и в ее глазах вспыхнули озорные огоньки. Гм… возможно, Алек преждевременно злорадствует.
Кэтрин откинула назад свою хорошенькую головку и произнесла:
– Я не подозревала, что вы способны прибегнуть к шантажу ради того, чтобы пригласить даму на танец.
– Я всего лишь хотел повальсировать с вами, – ответил Алек с невинным видом.
– А я просила вас оставить меня в покое, – резким тоном проговорила Кэтрин, и Алек заметил, как при этом на ее щеках вспыхнул румянец.
Заиграла музыка. Алек намеренно заключил Кэтрин в более тесные, чем предписывали правила исполнения вальса, объятия.
– Вы не хотели этого.
Когда Кэтрин попала в шаг, в ее карих глазах вспыхнули янтарные искорки.
– Вы самый напыщенный, самоуверенный мужчина, которого я когда-либо знала.
– Да, но я танцую с вами, в то время как ваш бедный поэт вынужден лишь наблюдать за нами.
Не приходилось сомневаться, что баронет не спускал с них глаз. Для деревенской девушки Кэтрин танцевала на удивление легко, природная грациозность помогала ей компенсировать неуверенность в танце. Она настолько быстро уловила ритм движений, что Алек невольно задался вопросом: способна ли эта девушка так же чутко вести себя в постели? Он еще крепче сжал руку Кэтрин, и она сердито посмотрела ему в глаза:
– Сидни был прав в отношении вас.
– В самом деле? Что еще мой старый школьный приятель наговорил вам обо мне?
– Что вы вели себя столь вызывающе лишь потому, что были графским сынком.
Черт бы побрал этого Ловеласа!
– Вам не приходило в голову, что у вашего друга Сидни существуют свои причины для того, чтобы не рассказать вам всю историю?
– А вы отрицаете тот факт, что одноклассники называли вас Александром Великим за то, что вам позволялось делать все, что вздумается?
– Они просто восхищались моими талантами.
– Сидни говорит, что вы никогда толком не учились, а лишь постоянно скандалили со своими друзьями.