В постели с диким эльфом
Шрифт:
И тотчас меня озарило.
Патрик — полукровка, плод связи человека и эльфийки. Ослепительно красивый брюнет с матовой кожей, острыми ушами и утонченными чертами лица. Всё твердил, что невиновен, что его подставили, рассказывал всем и каждому душещипательную историю про брата-предателя и отцовское наследство. Тоже не хотел ложиться под местных надзирательниц, а потом с ним что-то случилось… что-то странное.
Я болела неделю — в этих сырых застенках подцепить простуду как нечего делать — а когда вернулась к работе, нашла Патрика
Я спросила у Патрика, что случилось, а он сидел в углу своей камеры, держался за пах и скулил. День скулил, два скулил, а потом начал орать. Орал он истошно, круглыми сутками, так что нервы начальства не выдержали и его… перевели куда-то. Может, в дальнее крыло, а может, за стены Торсора в холщовом мешке.
С тех пор я его не видела и не слышала. Бедный Патрик. Всегда вежливый, даже робкий, с красивой улыбкой.
Проклятье! Не хотелось мне, чтобы мой новый подопечный повторил судьбу этого бедняги.
— Значит, это вы с ним… — мои руки сами собой сжались в кулаки.
Гоблинша оттолкнула меня и со вздохом навалилась спиной на другую стену.
— Да не собирались мы его калечить. Это вышло случайно. Долго играли с ним. Он так забавно умолял, пальцы нам облизывал, в глаза заглядывал, а потом нового ушастого привезли. Ну, этого твоего Айвери, которого ты сейчас сторожишь. А он злой, бешеный, дикий. Цепи порвал и на охранников бросился. Тревога поднялась, все побежали его в клетку загонять, ну и мы в том числе. А Патрик остался один до утра. Когда вернулись, стручок его уже обмяк, а сам он никакой — дрожит на полу, ноги к груди подтянул и что-то бормочет себе под нос. Жалко даже. Красивый был парниша. И хороший. Только несговорчивый.
И она покачала головой, будто и правда сожалея о содеянном.
Сожалела или нет, мне все равно хотелось ее ударить. Избить до кровавых пузырей. Патрик мне нравился.
— А почему, — мой голос дрогнул от напряжения, — он сам себе?.. — я качнула кулаком.
— А потому что чужая рука нужна, — с мрачным видом ответила гоблинша.
* * *
Дыхание Айвери я услышала из другого конца коридора. Он дышал, как загнанный конь, которого осталось только пристрелить. Когда я подошла, белобрысый великан сидел на полу у самой решетки, вжавшись лбом в ее железные прутья.
— Принесла? — Его мутный взгляд скользнул к моим рукам, затем, не найдя в них ничего, к связке ключей на поясе. Каким-то образом эльф понял, что среди них нет нужного, и криво, болезненно усмехнулся. Всем своим видом он словно говорил: «Я знал, что помощи ждать не стоит».
Мне почему-то захотелось оправдаться.
— Ключ у начальника тюрьмы, а его нет на месте. И будет он только утром.
Ухмылка на губах эльфа стала безумной и похожей на рану от ножа.
— Конечно, —
— Но даже если бы я могла освободить твои руки, это не… — взгляд упал на его воспаленный пах. Там все горело. — Не исправило бы ситуацию. Нужно чтобы кто-нибудь другой… тебе помог. Понимаешь?
Айвери склонил голову к плечу и посмотрел на меня снизу вверх, прищурив один глаз.
— Кто-нибудь другой, — выплюнул он. — Как удобно. И, разумеется, ты предлагаешь мне свою помощь.
Его ухмылка превратилась в оскал.
— Только если ты не предпочитаешь зеленых женщин.
Колкость заставила гиганта скривиться.
Я снова, не отдавая себе в этом отчета, покосилась ему ниже пояса.
Может, и правда отдать его гоблиншам? Да, гордость его пострадает, зато он не сойдет с ума, как Патрик.
Призрак этого красивого юноши замаячил в темноте за спиной Айвери. Сгорбившись, Патрик сидел в углу камеры и скулил, держась за покалеченный пах.
Я тряхнула головой, чтобы прогнать наваждение.
— У меня нет желания возиться с тобой. Но если ничего не делать, к утру твой бравый воин усохнет, а вместе с ним, скорее всего, усохнут и твои мозги. Решай сам. Могу позвать к тебе Гаэль с подружками. Или…
Я долго думала об этом, пока шла сюда.
Можно сколько угодно прикрываться жалостью и благими намерениями, но это — лишь вершина айсберга. На моем этаже десятки заключенных — старых, молодых, красивых, уродливых. Ни одному из них я бы не предложила того, что предложила Айвери. Даже если бы они корчились у моих ног от боли и раздирали себе лицо ногтями до мяса. Не настолько я добренькая.
Что-то было в этом эльфе… Что-то такое, от чего закипала кровь.
— Решай. Гаэль, безумие или…
Я напряглась в ожидании ответа.
Какая-то часть меня страстно хотела, чтобы пленник Торсора отказался от моей помощи, и в то же время все внутри замирало от желания услышать: «Я выбираю тебя».
— Или, — прохрипел Айвери после нескольких минут мрачного молчания.
Для того, у кого руки скованы за спиной, он довольно изящно поднялся с пола. Пытаясь выглядеть хозяином положения, эльф расправил плечи и гордо вздернул подборок. С выразительным взглядом Айвери попятился от двери, предлагая мне войти в его камеру.
Ну уж нет.
Помня о трагической судьбе Сэма, я покачала головой. Этот тип даже связанный опасен.
Эльф вопросительно выгнул бровь.
— Я не буду заходить к тебе, — пояснила я.
— Как тогда нам быть?
Несколько секунд мы вели безмолвную дуэль взглядов, затем белобрысый великан шагнул к решетке и прижался к ней всем телом. Затаив дыхание, я смотрела, как железные стержни вминаются в его могучую грудь, оставляя на ней следы. Бедрами он тоже прильнул к решетке. В просвете между ее прутьями качнулся крупный, налитый член.