В постели с диким эльфом

Жнец Анна

— И сколько ты хочешь за свои услуги?

— Деньги мне не нужны, — хохотнул эльф. — Я уже заработал себе на три жизни вперед. У меня другой интерес.

Под его плотоядным взглядом я плотнее запахнула на груди рубашку (на мне до сих пор была форма надзирательницы Торсора), а потом подумала-подумала и расправила плечи. Пусть смотрит!

Для его удобства я даже расстегнула три пуговицы под горлом. После того, что мы творили в тюремном коридоре, стесняться было глупо и поздно.

— Какой именно интерес?

Я догадывалась, но хотела, чтобы он сказал о своем желании вслух.

— Видишь ли, — Айвери стек с подоконника на пол и опустился передо мной на колени, — телохранители всегда находятся при теле своей хозяйки.

Его широкие ладони легли на мои бедра.

— А я хочу быть при твоем теле.

Он подался вперед, вынуждая меня откинуться спиной на кровать.

— Быть рядом.

Теперь он нависал надо мной на вытянутых руках, и его длинные светлые волосы завесой падали по бокам лица.

— Защищать.

Меня придавило жаркой приятной тяжестью. Айвери накрыл меня собой.

— Присматривать.

Его дыхание осело на моих губах.

— Любить.

С голодным стоном он завладел моим ртом.

В этот раз все было иначе. Мягче, нежнее, чем в подземелье Торсора. Целуя меня, Айвери приподнялся, чтобы расстегнуть мою ширинку. Но этого было недостаточно. Одежда мешала. Пришлось прерваться, чтобы избавиться от нее. Меня Айвери обнажил полностью, а со своими тряпками не церемонился — приспустил штаны и вернулся к поцелуям. С огромным удовольствием я сжала в руках его оголенный крепкий зад.

Айвери толкался в меня. Его задница под моими ладонями напрягалась и расслаблялась. Я чувствовала, как сокращаются мышцы на его бедрах, слышала гулкий, тяжелый стук сердца в его груди. Пуговицы его рубашки царапали мою разгоряченную кожу.

Насладившись моими губами, любовник

переключился на мою шею — целовал ее, покусывал, дразнил языком. Мне нравилась такая томная неспешная близость, когда ты качаешься на волнах наслаждения и эти волны все нарастают, нарастают, нарастают.

— Скажи, что ты моя, — прохрипел Айвери мне в ухо и вошел в меня максимально глубоко, так глубоко, что дальше некуда.

Я была заполнена им до предела, нанизана на его член, как бабочка на иголку. Эдакий сладкий капкан — не вырваться, не сбежать.

— А если не скажу? — дернула я хищника за усы.

Провокация удалась. Айвери зарычал. С ревнивой яростью он набросился на мой рот и принялся вколачивать меня в постель, так что матрас скрипел и деревянное изголовье кровати било по стене. В ответ на эти бешеные толчки я намотала его волосы на кулак, но ушастому извращенцу грубость была в кайф. Он задрожал на мне, застонал еще слаще и мощно, с оттяжкой двинул бедрами.

— Ведьма, — прошипел он сквозь зубы.

К финишу я пришла первой и была этому очень рада, ведь наблюдать за тем, как твой любовник кончает, — особый сорт удовольствия. Я могла насладиться каждым мгновением этого соблазнительного зрелища.

На последних толчках Айвери затих, закрыл глаза и сжал пальцами мои бедра. Его приоткрытые губы влажно блестели. Брови изогнулись в выражении сладкой муки. Задница под моими ладонями напряглась, и мышцами лона я почувствовала, как пульсирует и выстреливает его член.

Тяжелый, расслабленный, Айвери рухнул на меня, но тут же опомнился и приподнялся на локтях, чтобы не придавить собой. Несколько секунд он внимательно всматривался в мое лицо, будто искал там что-то, затем, все еще пытаясь отдышаться после оргазма, устроил голову у меня на плече, как большой сытый тигр.

— Моя, — шепнул Айвери, закинув на меня руку. — И не спорь, женщина.