В погоне за счастьем
Шрифт:
«У тебя это заверение есть в письменном виде?»
«Ты в своем уме? Они и не собираются ничего подписывать, ведь у них на руках все карты. Но я точно знаю, что, если ты поможешь им в этой ситуации, они тебя не уволят. Как я уже говорил, никто не хочет терять тебя. Ты слишком ценное приобретение для компании. И что касается меня лично, то я надеюсь, ты по-прежнему будешь-считать меня своим другом».
И вот тогда я встал из-за стола и вышел из закусочной. Во сколько же это было? Да, в пять вечера, вчера. С тех
Я потянулась к бутылке «Хайрам Уокер» и плеснула ему в кофе еще немного бурбона.
Ты так и не был дома?
Нет. Просто шатался по округе. Наконец зашел в круглосуточный кинотеатр на 42-й улице. Пытался забыться.
А где Ронни?
Он уехал на пару дней в Атлантик-Сити — с группой, котори аккомпанирует Розмари Клуни. Я собирался позвонить ему в отель. но потом решил, что пока не стоит его расстраивать. Еще будет время. В любом случае мне невыносимо возвращаться домой… зная, что эти чертовы федералы дошли до того, что расспрашивали у горничных про…
Он поднял кофейную чашку и чокнулся с бутылкой.
Неужели я такая важная персона, Эс? Неужели я представляю такую угрозу национальной безопасности, что они были вынуждены выяснять у горничных, кто спит в моей постели?
Я не могу в это поверить.
А придется поверить, Эс. Потому что эти ублюдки настроены очень серьезно. Тут одно из двух: либо ты сотрудничаешь с ними, либо совершаешь профессиональное самоубийство.
Тебе необходим адвокат.
Зачем? Что может сказать какой-то дорогущий адвокат, чего я сам не знаю? В любом случае, даже если он сотворит чудо и избавит меня от федералов, компанию все равно заставят уволить меня за аморалку. И как только дело получит огласку, на моей карьере можно будет поставить жирный крест. Со мной будет покончено.
Ты должен найти того, кто тебя сдал.
И что мне это даст?
Возможно, тебе удастся воздействовать на их совесть, заставить отказаться от показаний…
Совесть. Ты, конечно, умная девушка, Эс… но сейчас ты мне напоминаешь Полианну. В этой игре неттаких понятий, Эс. Каждый сам за себя — это как раз то, на чем играют Джо Маккарти со своими дружками: на страхе каждого взрослого потерять все, что заработано таким трудом. Берт Шмидт прав: когда приходится делать выбор между собственной жизнью и друзьями, скорее всего, ты пожертвуешь друзьями.
Значит, ты собираешься сотрудничать?
Только не смотри на меня так, — вдруг обозлился он.
Никак я на тебя не смотрю, Эрик. Я просто спрашиваю…
Не знаю. У меня в запасе… сколько?… Два с половиной дня на принятие решения. И на банковском счете пусто.
Что значит пусто? Ты же в прошлом году заработал более шестидесяти тысяч…
Да, и столько же потратил.
Как тебе это удалось, черт возьми?
Очень легко. Так легко, что сейчас у меня образовалось
Долг? И какой же?
Не знаю. Семь… может, восемь тысяч…
О боже…
Вот именно: о боже. Так что сама видишь, в чем моя проблема. Если я откажусь сотрудничать, получу клеймо коммуниста и извращенца, а Эн-би-си перекроет денежный поток. И я со всех сторон банкрот.
Что же ты намерен делать?
Понятия не имею. А что бы ты сделала?
Честно?
Да, честно.
Честно… — задумалась я и ответила: — Не знаю.
7
Следующие два дня были сущим кошмаром. Я настояла на том, чтобы Эрик встретился с адвокатом. Естественно, он обратился к Джоэлу Эбертсу. Дождавшись девяти часов утра, я позвонила в офис Эбертса. Он сам снял трубку и попросил нас немедленно приехать. Закаленный в профсоюзных боях, мистер Эбертс с пониманием и сочувствием отнесся к дилемме Эрика. Но, просмотрев его контракт с Эн-би-си и услышав о том, что ФБР располагает компроматом на Ронни, сказал, что не может предложить ничего, кроме моральной поддержки.
Конечно, мы могли бы оспорить это в суде. Но, как и сказал тебе юрист из Эн-би-си, они вполне могут позволить себе затянуть процесс на годы. А тем временем ты будешь жить с красным клеймом. И хотя лично мне все равно, кто с кем спит, боюсь, они могут впаять тебе еще и обвинение в аморалке. Хуже того, если ты открыто выступишь против них, они непременно сольют информацию какому-нибудь подонку вроде Винчелла. Не успеешь опомниться, как вся грязь выплеснется в его колонке. И тогда тебе не отмыться.
И что же мне делать? — спросил Эрик.
Друг мой, это решать только тебе. И я даже не попытаюсь влиять на твой выбор. Так или иначе — ты проиграешь. На самом деле вопрос стоит так: что тебе меньше всегохочется потерять?
Эрик заерзал на стуле:
Я просто не могу стучать на людей, которые виноваты лишь в том, что увлеклись тем же бредовым идеализмом, что и я когда-то. Господи, да даже если бы речь шла о Розенбергах, я бы все равно не смог сдать их. Наверное, во мне все-таки недостаточно патриотизма.
Патриотизмом здесь и не пахнет, — сказал Джоэл Эбертс. — Джо Маккарти и этот клоун Никсон, наверное, самые большие патриоты за всю историю человечества. И оба сволочи. Нет, тебе предстоит ответить на вопрос куда более сложный: можешь ли ты погубить себя ради спасения других… даже зная, что в конце концов их все равно достанут? Конечно, мне легко сидеть здесь и рассуждать о том, как бы я мог поступить. Но я не в твоей ситуации. Уверен, что у Гувера и его прихвостней имеется досье и на меня, но им не зацепить меня политикой. По крайней мере, сейчас. Они не могут разрушить мою жизнь. А твою — запросто.