В ожидании Любви
Шрифт:
И я вдруг поняла, почему до сих пор не могу простить мужа. Просто он обещал мне хранить верность — и обманул. Предал, значит. И ничего не объяснил мне про Зов Природы. И мы построили свой дом на шатком фундаменте недомолвок, обмана, обвинений и прочих хлипких материалов. Если бы знать… Тогда, в самом начале! Может быть, я уже тогда сказала бы ему: «Нет, это мне не подходит». А может быть, просто заранее бы простила ему все его недостатки. По крайней мере, это бы не было для меня ударом. «Мой Солнечный Пес, где же ты был раньше?» — печально подумала я.
Он прижался
Светка была вся в слезах и переживаниях. Анхель сидел в глубокой задумчивости, нервно ломая пальцы. Я перевела дух и кинула журнал на стол. Мне тоже было как-то… странно. Очень грустная история. И в то же время очень светлая. Но она не давала однозначных ответов, и это меня расстраивало. Меня обуревали самые противоречивые чувства.
— Ну почему так? — горестно вопросила Светка, утирая слезы. — Почему такой неправильный конец? Так нечестно!
— А как честно? — спросила я.
— Он должен был понять. И раскаяться. И больше никогда, никогда так не делать.
— Кто, пес? — уточнила я.
— Нет, муж! — поправила Светка.
— Но подожди… Речь ведь идет о собаке!
— Ну да, о собаке… Но почему-то кажется, что все равно о муже! У него, видите ли, Зов Природы. Но ведь мы же люди, а не собаки! Мы же должны как-то сдерживать свои инстинкты?
— О да, человек есть разумный особь, — подал голос Анхель. — Но тоже разный. В данный слючай мы иметь то, что иметь! И надо с этим как-то жить. Это Урок для этой милой фрау из рассказ. Она должна сделать свой выбор, так? Я умолять вас, Светляйн, не надо плякать!
— Я уже не плачу, — трагически сказала Светлана. — Но все равно расстраиваюсь. Какая-то безнадега прямо… И что, ничего нельзя сделать? Ведь она же его любит! Мужа, в смысле.
— Знаешь, Светка, по-моему, тут есть несколько смыслов, — призадумалась я. — Она его, конечно, любит, но как-то очень по-собственнически. Помнишь, она своей собаке говорит: мол, «знаю много других псов, которые никогда не убегают от своих хозяек! Они слушаются и беспрекословно выполняют все команды». То есть она от мужа того же хочет. Чтобы слушался и беспрекословно выполнял команды: «Сидеть!», «Лежать!», «Рядом!».
— Я анекдот такой знаю, — вспомнила Светка. — Дамочка говорит: «Нам, женщинам, так нужно, чтобы рядом всегда был мужчина! Рядом, я сказала!»
— Вот-вот, — криво усмехнулась я. — «Рядом, я сказала». Шаг влево, шаг вправо считается побегом, прыжок на месте — попыткой улететь. Что же потом удивляться, что он убегает на сторону? За глотком свободы!
— И все равно это неправильно! — упрямо сказала Светка. — Если два человека живут вместе, они должны
— Да это понятно, — вздохнула я. — Вопрос в том, что делать, если потрясение УЖЕ случилось. Как реагировать? Как себя вести? Простить? Или наказывать? Или прогнать? Или что делать?
— И я о том же! — подхватила Светлана. — Ладно, когда собака убегает погулять, но вот если муж?
— Майн либе фройляйн, позвольте слево молвить. — Анхель от волнения заговорил какими-то сказочными оборотами. — Я хотель спросить — потшему то, что ви готовы прощаль свой собака, ви не готовы прощаль свой мужчина? Ведь ви говориль, что его любите? Или он хуже собака?
— Анхель, вы очень точно поставили вопрос, — признала я. — Действительно, Свет, держать мужа на привязи — это желание многих женщин. И потом удивляются, что он с этой привязи то и дело срывается? Тут суть не в Зове Природы, а в Зове Свободы! И вот рано или поздно он сорвется и убежит, и даже насовсем, бывает, а ты опять — в очередь за Любовью.
— Да, я понимаю, — вскинулась Светка. — Меня вот муж тоже на привязи держал. А я просто задыхалась! И ведь мне не другого мужчину хотелось, а просто свободы передвижения, свежего воздуха глоток! А он не понимал.
— Собственник был твой муж, — охотно подтвердила я. — Держал тебя на коротком поводке. А на привязи точно задыхаться начнешь, от однообразия. Оттуда ведь мира не видно! Так что одно спасение — сорваться с привязи и убежать, хотя бы на время.
Анхель поднял голову и негромко заговорил:
— Я не видель мир, пока ко мне не прилетель больной птица. Но мой спасений свершился не тогда, когда она прилетель, а когда я ее отпускаль. Это очень важно — чтобы отпускаль, кого любишь, ви меня понимайт?
— Понимайт, — в голос сказали мы со Светланой и надолго замолчали. История про Солнечного Пса нас очень зацепила, было о чем подумать.
— Ладно, я на кухню, пора ужин готовить, — тоненьким голосом сказала Светка, прерывисто вздохнув напоследок.
— А мы с Анхелем займемся генеральной уборкой завалов, — решила я. — Хватит пока историй, а то столько эмоций! Надо это переварить.
До вечера мы больше не изучали никакие аспекты Любви и успели сделать очень много. Моя квартира приобретала очень уютный и вполне обжитой вид, перестав напоминать складское помещение. Анхель оказался очень трудолюбивым и расторопным, а при его немецком педантизме каждая вещь тщательно рассматривалась, получала определение и занимала наиболее подходящее место.
— Фройляйн Вероника, это есть что и куда? — спрашивал он, доставая из ящика очередной артефакт, а мне оставалось только решить, куда это пристроить.
Ужин прошел в теплой, дружеской атмосфере. Светка порадовала нас салатом «Обжорка» и рыбой, запеченной с картофелем и сыром, а на десерт — творожно-банановый пирог. Анхеля пирог сразил наповал.
— Светляйн! Ви есть вольшебниц! — сверкая глазами, внушал ей он. — Это есть неземной пища, который употреблять ангелы на небесах! Ви — чистый гений!