В ожидании Любви
Шрифт:
— Ну ты и фрукт! — ошеломленно выдохнула я. Как он меня сделал! Как девочку.
— Я тебя люблю и поэтому поддаюсь твоей дрессировке, — объяснил Солнечный Пес. — А ты любишь меня и поэтому тоже поддаешься моей дрессировке. Это такая Игра, и в нее играют все живые существа. В той или иной степени.
«Ничего себе открытия!» — подумала я. Никогда не задумывалась о взаимности в дрессировке. А оно вон как повернулось. Открытие было шокирующим, и я никак не могла дать ему однозначную оценку. В одном он был прав: я его любила, и он меня любил.
А вскоре случилось страшное. Мы поссорились.
Я пришла расстроенная, опять полаялась на работе с начальством, и в голове кипели возражения, обвинения и планы мести. В таком вот агрессивном состоянии я кое-как побросала одежду в прихожей и рванула на кухню что-нибудь съесть, а заодно покормить и Солнечного Пса.
Когда я вышла с миской, полной вкусненького рыбного супчика, я обнаружила, что подлая собака вероломно доедает мою новую французскую сумочку. И даже урчит от удовольствия, животное!
На мой отчаянный крик он поднял голову и преданно гавкнул.
— Ты что наделал? — в гневе кричала я. — Как ты мог? Кто тебе разрешил???
Кажется, я его даже пнула. Не помню. Я ненавидела его в этот момент. Сумка стоила мне почти всей зарплаты — немаленькой, надо сказать. И я ее только что купила. И даже не все еще успели высказать восхищение. Или зависть. В общем, потеря сумки в мои планы не входила.
Остаток дня прошел в страданиях. Я переживала потерю сумки. А Пес переживал потерю моего расположения. Он дисциплинированно лежал в углу, на своей подстилке, свернувшись в клубок, мордой к стене. Не прыгал, не лаял, не просился гулять и не лез на диван. Спина его выражала обиду и заброшенность. Первой не выдержала я.
Я пришла в прихожую и села рядом.
— Ну ладно, не обижайся, — попросила я. — Ты же понимаешь, что сам виноват.
Пес молчал.
— Конечно, я на тебя наорала, и это неправильно, — извинилась я. — В конце концов, я сама ее здесь бросила.
Пес дернул кончиком хвоста.
— Понимаешь, сумку я еще могу купить, — объяснила я. — А дружбу не купишь. Ведь правда? Ну, не дуйся. Давай мириться.
Пес неохотно повернулся. Он был все еще обижен.
— Ты пришла злая, — сказал он, — и я подумал, что надо тебе помочь. Я просто всегда так сбрасываю агрессию. Грызу что-нибудь. А то ведь и кусаться начать недолго. А кусаться уж совсем нехорошо. Я подумал, что тебе надо тоже сбросить агрессию, а то она порвет тебя изнутри. И дал тебе повод. Только и всего!
— Я сбросила агрессию, — призналась я. — На тебя. И теперь страдаю.
— Я уже не обижаюсь, — вздохнул Пес. — Хотя сначала было очень обидно. Я же сделал это для тебя. Мы с тобой почти одно целое, и мы зеркалим друг друга. Когда ты злая — и я злой. Когда ты переполнена любовью — и я переполнен. Когда тебе грустно — и мне грустно. Я думал, ты понимаешь…
— Теперь понимаю, — тихо сказала я. — Я как-то не думала об этом раньше.
И я обняла его, а он меня. Мы сидели на полу в прихожей в обнимку, и были переполнены любовью, и я думала о том, что мой муж столько раз давал мне поводы сбросить агрессию, и мы с мужем столько раз отвечали злостью на злость и непониманием на непонимание, что уже и со счету сбились. И никогда не попытались понять — почему…
И снова потекли дни, в каждый из которых мы строили Отношения, кирпичик за кирпичиком. Иногда нам приходилось разбирать неудачные куски, и тогда мы складывали кирпичики заново. То, что получалось, нам обоим нравилось.
…Однажды мы с Солнечным Псом, выйдя на прогулку, поздним вечером стояли и любовались заснеженным городом.
— Скоро весна, — сказала я. — Снег растает, и мы с тобой сядем в джип и поедем к морю. Ты знаешь, оно здесь совсем недалеко.
— Скоро весна, — эхом отозвался он. — У меня начнется гон. И я захочу убежать надолго, чтобы найти себе пару и продолжить род.
— Как — убежать? — испугалась я. — Куда убежать? И ты сможешь? Сможешь оставить меня???
— Это жизнь, — сказал Пес, глядя вдаль. — Иногда надо оставлять друг друга, чтобы потом стать еще ближе.
— А если я не захочу принять тебя??? Ты ведь будешь шляться неизвестно где, неизвестно с кем, и придешь грязный, помятый, может, даже заразный! — возмущенно сказала я.
— Я же вернусь к тебе! — возразил Пес. — Это Зов Природы, я не могу ему противостоять, ты должна понять! Но я люблю тебя и вовсе не хочу уходить навсегда. Я выполню то, что велит Зов, и снова буду с тобой.
— А что же делать мне, пока тебя не будет? — спросила я.
— Ждать, — тихо ответил Пес. — И простить меня заранее, потому что я не могу по-другому.
— Но я знаю много других псов, которые никогда не убегают от своих хозяек! Они слушаются и беспрекословно выполняют все команды! — вспомнила я. Мне очень не хотелось, чтобы он ухолил.
— У многих псов Зов подавлен, — грустно сказал Пес. — Это уже не Свободные Псы. Это Комнатные Собачки. Они хорошие, добрые, веселые, они несут радость, но не несут Уроков. И с ними нельзя строить Отношения — они всегда со всем согласны, а это уже не диалог, а монолог.
Я глянула на Пса с уважением. Он был очень умный, мой Солнечный Пес. Гораздо умнее меня.
— Но ты всегда сможешь заменить меня, заведя себе комнатную собачку, — предложил он.
— Я не хочу комнатную! Я хочу тебя! — возразила я.
— Тогда жди. Я тебя очень люблю, и мне хорошо с тобой. Мне интересно строить наши Отношения. И я обязательно, обязательно вернусь. И снова буду валяться на диване, а ты меня ругать. И ты снова будешь варить мне витаминные собачьи супчики. А я снова смогу обнимать тебя и засовывать голову тебе под мышку. Чтобы не дышать от счастья.
Я молчала. Это было знакомо. Это было больно. И это было неизбежно.