В оковах льда
Шрифт:
Я несусь по улицам Дублина, оставив «Хамви» на главной дороге, где Риодан или один из его чуваков наверняка заметят его по пути обратно в Честерс. Потому что как бы он меня ни бесил, мне не хочется забирать у него что-то насовсем. Иначе он будет преследовать меня вечно. У этого чувака радар или что-то вроде того, и я не хочу светиться на нем сильнее.
Жить в Честерсе, моя ж ты долбаная петуния!
— Задница, — бормочу я, хмурясь. «Петуния» — это одно из словечек Мак. Они
Я по ней скучаю. Терпеть не могу знать, что она где-то в этом городе, ходит по улицам, как и я, думает о том, что нужно уничтожать Фей, спасать мир и… убить меня. Она на одних улицах, я на других, нам никогда не встретиться, иначе кто-то из нас погибнет.
После такого классного дня поверить не могу, что погружаюсь в эти мрачные думы. Я тороплюсь по Темпл-Бар, огибая машины и фонари и всякое такое, утонувшее в сугробах под коркой льда. Теперь, когда Короля Белого Инея больше нет, снег должен начать таять. Я жутко жду лета! Я не загораю. Я покрываюсь веснушками. Танцор любит веснушки.
— Лето, — говорю я, улыбаясь. Скорее бы оно пришло! В аббатстве засадят огороды и будут выращивать разные овощи для такого рагу, что я ела в Честерсе. И как только все это созреет, я буду заскакивать к ним чаще! Можно будет набрать рюкзак батончиков и стоп-кадрировать по Ирландии в поисках коров, коз или овец. Может, даже свиней.
— А-фигительный бекон! — Мой рот наполняется слюной от одной только мысли о нем.
Но прямо сейчас у меня уйма дел, и пробираться по такому снегу и льду сложно. Я не могу стоп-кадрировать на большие расстояния, приходится сбрасывать скорость и заново фиксировать все на мысленной модели. Каждый раз, когда я замедляюсь, я рискую отморозить пальцы на руках и ногах. Сейчас ночь, ледяной бриз дует с океана, и, клянусь, даже без ветра вокруг не выше минус тридцати!
Я достаю из памяти модель, пролетаю четверть квартала, останавливаюсь, переделываю ее. Стоп-кадрирую на сорок футов, скольжу по льду за угол, врезаюсь в сугроб, качусь кувырком и все это время переделываю модели. Затем врезаюсь в стену здания, резко выдыхая целое облако пара. Я ругаюсь и потираю бок. Завтра я снова
Первым делом нужно напечатать новый «Дэни дейли», раньше, чем Нам-все-равно-мы-Душные выпустят свой листок и полностью переврут все новости. Людям нужно знать все детали: что злодей, замораживавший людей, умер, что они снова могут шуметь, что снег правдарастает и, как бы сейчас все вокруг ни выглядело, лето действительнок нам придет. Им нужно знать, что я вернула себе меч и больше не беззащитна. Что я снова собираюсь нести службу 24/7, следить за всем и охотиться на Алую Каргу, которая получит у меня, как только я узнаю, как ее убить и вернуть Кристиана.
Завтра я обойду Дублин, медленно, буду по хрусту снега обнаруживать выживших и отводить их к еде и воде. А это значит, что у Риодана в Честерсе будет больше народу. Наш город пережил удар за ударом: сначала Падение Стен, потом беспорядки, потом еду кто-то украл и где-то спрятал, а теперь вот убийственная зима посреди весны. Я думаю, нам пора привыкать к тому, что жизнь больше никогда не будет предсказуемой. Подозреваю, мы потеряем еще больше людей до того, как курс переменится. Большинству сложно переживать перемены. Но не мне. Я люблю заново себя создавать. Изменения означают, что ты снова делаешь выбор. Становишься чем-то новым. Если только ты не мертв, как Алина. Тогда тебе больше никогда не придется выбирать. Вот почему я заставлю Риодана поделиться со мной секретом бессмертия.
Я снова замедляюсь, чтобы обойти большую кучу заледеневшего снега. Стою там, снова начиная грузиться, потому что думаю обо всех тех призраках, которых иногда вижу на улицах, и тут вдруг чувствую, как что-то острое упирается мне в спину.
— Брось свой меч, Дэни, — очень мягко говорит Мак у меня за спиной.
— Ага, щас. — Словно я правда на это куплюсь. Я хихикаю. Я и мое гиперактивное воображение. Словно Мак действительно может подобраться ко мне сзади, а мой суперслух меня не предупредит. Словно она вообще выйдет в ночь без своего МакОреола. На мне надет мой, и я точно знаю его яркость. Если бы она стояла за мной, света было бы вдвое больше.
Я стоп-кадрирую.
Точнее, пытаюсь.
Ничего не происходит. Как те два раза с Риоданом, когда я внезапно оставалась совсем без сил. Без бензина в баке, без мотора внутри.
Я зажмуриваюсь изо всех сил и пробую снова.
И все так же стою на месте.
Все так же чувствую спиной острый кончик копья.
— Я сказала, брось свой хренов меч, — повторяет Мак.