В оковах льда
Шрифт:
Он опускает меч, разрубая привязь.
Мы ожидали, что МФП будет двигаться очень медленно.
Мы основывались на скорости передвижения, которую Кэт задокументировала, когда ши– видящие отслеживали приближение портала к нашему дому. От момента разрезания привязи до того, как огненный мир коснется дальней стены аббатства, мы насчитали около минуты. Что оставляло нам достаточно времени на новую привязь, а согласно цифрам Кэт у нас вообще было как минимум двеминуты.
Как выяснилось, мы ошибались. Мы офигенно
Как супермашина, набравшая на старте максимальные обороты, МФП вырывается на волю и врезается в Короля Белого Инея.
Я стоп-кадрирую изо всех сил, так что происходящее кажется мне медленным-медленным.
Фрагмент огненного мира проглатывает Короля Белого Инея.
Всасывает.
Звук возвращается.
Я слышу сорванное дыхание. Аханье. Где-то плачут.
Его нет.
Король Белого Инея пропал.
Вот так просто.
Все сработало так гладко, что я почти не могу поверить. Я стою там, ошеломленная, настороженная. И не только я себя так чувствую. Риодан подозрительно щурится. Лор странно сутулится, словно ждет, что на него сейчас упадет небо. Я бы захихикала — потому что, чуваки, грустно же, когда не можешь поверить в счастливый конец, — но у нас все еще большие проблемы. МФП проглатывает следом гору заледеневших динамиков и направляется прямо к аббатству.
Танцор, Кэт и остальные ши– видящие бегут к нам.
— Круус под аббатством! — кричит Кэт. — Вы должны его остановить!
Риодан и Лор начинают заклинание, но я вижу по выражению лица Риодана, что он не рассчитывает закончить вовремя. У нас есть от десяти до двадцати секунд, пока портал не дошел до стены, но никак не тридцать, которые нужны ему для окончания работы.
Кэт кричит на Риодана, потому что он не успевает, а Джо кричит на Кэт, потому что тот делает все, что может. Потом к ним присоединяются остальные ши– видящие, а поскольку Риодан с Лором смотрят на свой тотемный шнур, который пытаются заклясть, никто не смотрит на МФП, и я первая замечаю, что происходит.
Я знала, что он умер как-то слишком просто!
На дне фрагмента с огненным миром образуется лед.
Низ воронки становится синеватым, покрываясь изнутри белым инеем.
МФП проглотил Ледяного Монстра, но теперь Ледяной Монстр замораживает долбаный МФП!
Я смотрю, а изморозь быстро ползет вверх.
— Э, ребята, — говорю я.
— Да вы что, издеваетесь? — взрывается Танцор. — Он вылезает обратно?
Лор смотрит вверх.
— Вот дерьмо.
— Падла, — соглашается Риодан.
Да, чуваки, Король Белого Инея замораживает МФП изнутри.
Я не знаю, может, в ревущем инферно огненного мира оказался именно тот звук, которым любит питаться КБИ, или просто случилась большая битва льда и пламени, и лед победил.
Но МФП трескается, шипит и плюется паром. Суперпламя вдруг суперостудили.
Лед тянет воронку вниз, замедляет до полной остановки. И гигантский смерч обретает плотность, становится слишком
А мы стоим и таращимся на все это, пытаясь осознать внезапную смену событий. Сначала Ледяной Монстр был мертв, но аббатство было в опасности. Теперь аббатство в безопасности, зато Ледяной монстр жив.
Нам не удалось его убить. Почти все, кто стоит здесь, не могут стоп-кадрировать и умрут мгновенно, как только он выберется наружу.
Стенки МФП начинают трястись, Король Белого Инея ищет самую слабую точку, чтобы вылупиться из своей ледяной скорлупы.
Я прищуриваюсь.
Скорлупа дело тонкое. Хрупкое. Но это не скорлупа. На самом деле все внутри ледяного мира в этот момент должно быть плотным льдом.
Следовательно, в данный момент Король Белого Инея полностью заключен в одну из своих же ледяных скульптур.
Он попал туда в миг идеальной уязвимости.
Возможно, первый и единственный момент его уязвимости.
Я знаю, что бывает, если к ледяной сцене добавить вибрацию.
— Танцор, — кричу я, — кнут! Делай сверхзвуковые хлопки!
Риодану и Лору я ору:
— Стоп-кадрируйте вокруг него!
А ши– видящим кричу:
— Чувихи, валите отсюда немедленно!
А потом сама стоп-кадрирую, так быстро, как только могу с полупустым бензобаком.
Танцор щелкает кнутом, а мы стоп-кадрируем, как маньяки.
Заледеневший МФП дрожит, и его поверхность вдруг покрывается миллионом тонких трещин.
Земля дрожит, а потом раздается грохот, словно у МФП внутри гремит гром.
И внезапно я слышу самый мерзкий в мире шум, словно все звуки, которые успел собрать Король Белого Инея, вырвались сразу в бешеном диссонансе; это хуже ногтей, скребущих по школьной доске. Потом — А-тлично быть супергероем! — как я и думала, слившиеся монстры взрываются.
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
«Празднуйте хорошие времена, давайте же!» [62]
Я сияю. Нет смысла отрицать. Свечусь каждой клеточкой тела. У меня в жизни еще не было такого потрясающего приключения, а со мной в жизни многое бывало.
Мы тусуемся в главном зале аббатства, греемся у каминов, которые зажжены с трех сторон. У нас есть огромный чайник с растворимым какао (только на воде, а не на молоке), он греется в главном камине. В комнате запах, как на шоколадной фабрике, а Кэт разорила тайник с — черствым, но какая разница? — зефиром и каменно-твердыми бисквитами в жестяной коробке, которую хранила для особого случая. А еще у нас восхитительный, странно тягучий мед. И вкусу всего просто божественный. Каждый раз, когда я ем, я понимаю, что у нас еще долгое время может не быть ничего вкусного.
62
Из песни «Celebration» американской группы Kool & The Gang.