В оковах льда
Шрифт:
Я, Кристиан и Танцор передавали друг другу бутылочку аспирина, и теперь она пуста. У меня в рюкзаке беруши, но ими нельзя пользоваться, потому что, если мы что-то пропустим, нам хана.
А напротив нас, на другой стороне аббатства, ши– овцы кутаются в одеяла. И дремлют. Потому что там, блин, от музыки не вибрируют кости их черепов! Я завидую до позеленения. И мрачно вгрызаюсь в очередную шоколадку. Ненавижу шоколадные батончики.
— Ты говорила, что это наверняка сработает, — раздраженно начинает Джо.
Я устала. Я
— Наверное, нам придется застрять тут на долгое время.
— Насколько долгое? — У Кристиана странный горловой голос. Я гляжу на него. А он смотрит мимо аббатства туда, где собрались ши– видящие, и выражение лица у него, как у чистокровного, изголодавшегося по сексу принца Невидимых. Калейдоскоп татуировок змеится под кожей. А в джинсах у него… ого. Ладно. Туда не смотрю.
Я понимаю, что девять часов — это, наверное, максимум, который он провел без секса за последние несколько месяцев.
— Не смей так смотреть на моих друзей, — говорю я. — Они не для принца Невидимых, чувак!
Он смотрит на меня, и мне приходится тут же отводить взгляд. От него фонит силой, как от готового взорваться вулкана. Я чувствую, что от одного его взгляда по щекам у меня текут кровавые слезы.
— Как долго? — хрипло спрашивает он.
— Ну, он только раз заморозил один из клубов в Честерсе. Это значит, что в большей части музыки нет нужного ему звука. Если тебе нужно уйти и найти кого-то, чтобы… ну, ты понял, то иди. Но попытайся никого не убить, хорошо?
Он смотрит на меня. Я даже не глядя на него это чувствую.
— Как такое вообще возможно? Мы тут слушали самое дерьмовое дерьмо из всего, что мне доводилось слышать, — сердито говорит Лор. — Как эта штука может не хотетьэто вырубить? Она давно уже должна была сюда заявиться. У меня голова болит. А у меня никогдане болит голова.
— Я никуда не уйду, пока ты не окажешься в безопасности, — очень тихо говорит мне Кристиан.
— Какая прелесть. Благородный принц Невидимых с членом смерти наперевес, — издевается Риодан.
— Приму это за комплимент, — отвечает Кристиан.
— Меня уже тошнит от того, что все придираются к моей музыке! — взрываюсь я.
— Отлично, сейчас я это исправлю, — говорит Лор.
— Только тронь мой айпод, и я тебе все пальцы переломаю!
— Убьешься, пытаясь, детка. — Он выбирает новую песню.
Я затыкаю пальцами уши.
— Фу, ненавижу Хендрикса!
— Тогда почему он у тебя в плеере?
— Не знаю! Я просто подумала, что «Пурпурный туман» — крутое название, а потом послушала и забыла удалить. Кто пишет такие глупые стихи? «Не останавливайте меня, пока я целую в небо?»
— Просто «небо», — поправляет Джо.
— Чего? Все равно бессмысленные слова. И что за фигня такая этот пурпурный туман?
— Она собирается удалить Джимми, — недоверчиво говорит Лор. — Святотатство.
Танцор крутит громкость. Вверх.
— Предатель!
— Прости,
Я смотрю на Риодана, словно жду, что он поможет мне, но он молча сидит там, и я вижу, что Джо к нему прилепилась, подлезла ему под мышку, а его серебряный браслет блестит у ее горла, словно он ее обнимает, и у меня от этого, не знаю даже почему, чуть голова не взрывается. Словно он живой человек, с настоящей девушкой, а не дикий зверь, который разгрызет ей кости, если на него накатит такое настроение. И она на это ведется, и… Ох! Видеть их больше не могу!
— У нас тут не обнимашки у костра! — говорю я.
Риодан отвечает мне своим фирменным надменно-веселым взглядом.
А я так бешусь, что встаю и отворачиваюсь.
— Не волнуйся, Мега, — говорит Танцор. — Мы сделали хорошую ловушку. Монстр придет.
И монстр приходит.
Только не тот, который нам нужен.
ГЛАВА СОРОКОВАЯ
«Это конец, мой друг? Сатана слетел с катушек» [59]
59
Из одноименной композиции группы Black Sabbath.
Алая Карга пулей вылетает из ночи, обрушивается сквозь лавандовое сияние в облаке гнилой вони, и рваный подол ее связанного из кишок платья тянется за ней под странный аккомпанемент «Пурпурного тумана». Она ныряет к нам, а потом проносится к самой высокой крыше аббатства и устраивается там, как на насесте.
Мы все уже на ногах.
— Как она нас нашла? — говорю я. — Как думаете, шум и ее приманивает?
Она раскачивается из стороны в сторону, но движется только тело выше талии, и движение это жуткое, как у рептилии. Она наблюдает за нами черными дырами вместо глаз.
— Я думаю, эта сука за мной, — отвечает Кристиан. — Я самый слабый принц Невидимых с бессмертными кишками. По крайней мере пока.
— Она вроде летучей мыши, что ли? Шума у нас тут предостаточно. Она не видит нас, поэтому использует эхолокацию! — восклицаю я.
— Не знаю, и мне плевать. Давайте прикончим суку, — говорит Кристиан.
— И как нам пробраться к ней, не напоровшись на ее хреновы ноги, — говорит Риодан, и я смотрю на него. Я вижу, что у него в этом деле очень личный интерес.
Я смотрю на Джо, когда говорю:
— Что? Ты сегодня не в настроении снова умирать?
И вот Риодан уже не стоит рядом с Джо. Он хватает меня и стоп-кадрирует на двадцать футов прочь, я и глазом не успеваю моргнуть.
— Если горец скажет об этом Джо, она решит, что он лжет. Но тебе она может поверить. Мои люди убьют ее, если она узнает. И я не смогу их остановить.
Я пристально смотрю на него и понимаю, что он, похоже, впервые просто сказал мне правду.
— Она не должна узнать, что тебя невозможно убить?