В огне

Тхи Нгуен Динь

– А нельзя ли выдать на каждую роту транзисторный приемник? Информация очень уж запаздывает. "Нян зан"{14} и то две недели не видели.

– Говорят, в наш округ приехали несколько ансамблей из Ханоя; пусть и у нас устроят хоть один концерт.

– Надо, чтобы из полка связались с уездом и попросили доставлять больше свежих овощей. Ребята не высыпаются, устают, им хочется свежей пищи.

– Каски - это хорошо, да только в них очень жарко. Нужно раздобыть ноны, пускай немного... Чего вы все ржете? Солдату в ноне очень даже удобно. Не зря у нас весь народ их носит! Вам бы что-нибудь новомодное... Я предлагаю ноны - от жары.

Суан кивнул:

– Ну что ж, мысли дельные. Есть еще предложения?

–

Да нет, пока все.

– Вернусь, доложу партийному бюро, и мы срочно будем делать все, что в наших силах. Да, о письмах и газетах - почта здесь ни при чем; просто нас все время перебрасывали с места на место. Здесь мы, вероятно, задержимся надолго, так что корреспонденция будет поступать регулярнее. Теперь поговорим о пожеланиях партбюро. Собственно, у нас к вам только одно пожелание: чтобы вы, товарищи, сбивали самолеты на месте, прямо здесь, над позициями.

Собрание зашумело.

– Одно пожелание - да будет почище многих!

– Это дело нелегкое!

– Почему?
– спросил Суан, - Ну, а что скажет первая рота?

Все замолчали, давая возможность высказаться Тханю, политруку первой роты, потому что знали: "единица" стоит на самом трудном участке. Тхань, совсем еще молодой парень, сжал изогнутые, как у девушки, губы, словно повторяя про себя все, что предстояло сейчас сказать. Смуглые щеки его порозовели.

– Разрешите доложить, товарищ комиссар: смелости у нас, конечно, хватает, но на нынешней нашей позиции трудно вести бой. Мы закрыты склоном холма. Самолеты проходят на бреющем вдоль русла реки, выходят внезапно прямо на нас и забрасывают бомбами и ракетами. Противник очень хитер и быстро приноравливается к местности. Поэтому вчера, когда бомбили мост, у нас и были такие низкие результаты стрельбы. Я считаю, что нужно заново обсудить всю систему огня боевой группы.

– Этот вопрос вчера уже обсуждали командиры рот и приняли решение, - с некоторым неудовольствием сказал Зиак.

– Да, я знаю, - стоял на своем Тхань, щеки его покраснели еще сильнее.
– Товарищ Шон, вернувшись, рассказал, что командование решило перевести "четверку" на ту сторону реки, чтобы прикрыть нас. Но мы обменялись мнениями и пришли к выводу, что это, в общем, мало что даст.

Фаунг, который до сих пор сидел молча, не выдержал и строго спросил:

– Что вы предлагаете конкретно? Почему вчера товарищ Шон не изложил толком ваше мнение?

– Потому что тут все не так просто, - ответил Тхань; пунцовыми были уже не только щеки его, но и уши.
– И потом наш ротный боялся, как бы слова его не истолковали превратно.

Собравшиеся снова зашумели. Тхань продолжал говорить. Краска сошла с его лица, он успокоился и чувствовал себя уверенно:

– Наша рота держит здесь оборону недавно, и мы просто заняли позиции, оставленные другим подразделением. Но у нас есть все возможности создать свою, новую систему огня. Да и противник уже изменил тактику. Нам тоже нельзя строить все по-старому. Почему, например, не перевести "шестерку" сюда, на этот холм? Почему у нас не доходят руки до высоты "сто двадцать"? Неужели нам не под силу перетащить туда пушки?

Он разложил карту прямо посередине землянки и стал объяснять план, составленный в его роте.

– Я думаю, сейчас надо прежде всего приложить все усилия, чтобы выполнить поставленную вчера боевую задачу, - сказал политрук "шестерки" Хюйен.
– Что касается огневых позиций нашей роты, я не во всем поддерживаю товарища Тханя. Но я полностью согласен с "единицей" - надо пересмотреть систему огня.

Мау, только что вернувшийся с КП, уселся рядом с Суаном. Внимательно выслушав политрука "шестерки", он кивнул:

– Хорошо! Обсудим обязательно! Пускай в ротах еще раз все продумают и составят развернутые предложения. Мы разрабатываем сейчас новый тактический план и систему огня. Есть возможность обсудить и учесть все варианты.

Думаю, что мы придем к единому мнению.

– Ну как, согласны, товарищи?
– спросил Суан.

– Да, мы согласны с товарищем Мау, - раздались в ответ голоса.

– Значит, вопросы тактики будут еще обсуждаться, - продолжал Суан. Но у нас собрание политработников, позвольте поэтому напомнить вам некоторые вещи: мы будем драться здесь с американцами не день и не два, остаемся мы здесь надолго. Вы должны донести это до каждого бойца, чтобы они были готовы сражаться не на жизнь, а на смерть с вражескими стервятниками, - драться каждый день, драться по нескольку раз в день. Противник постоянно меняет свою тактику. И мы не можем сидеть сложа руки. Надо все время искать новые методы борьбы с самолетами. Люди должны не щадить сил, когда приходится рыть окопы, когда надо, может быть, по нескольку раз на неделе, менять позиции. Малейшая недобросовестность или леность могут обернуться на пользу врагу, стоить многих жертв. Таков уж боевой долг зенитчиков. Я знаю, ребята несколько месяцев подряд не выходят из-под огня: боевой дух у них высокий и опыта много. Нужно только, чтобы они не поддавались усталости и, с другой стороны, не вздумали почивать на лаврах. Все вы, товарищи, обязаны уделять особое внимание жизни и быту солдат. Они должны хорошо питаться. Надо продумать рацион, подходящий для жаркого времени года. Ребята устают, и если их все время кормить сухим рисом и жирным мясом, им кусок не полезет в горло. Помните о санитарных правилах, о профилактике заболеваний. Здесь рядом река, надо сделать так, чтобы солдаты почаще могли купаться. Побольше занимайтесь культурной работой. Не дожидайтесь столичных артистов, неужели у нас нет своих талантов? Одним словом, вся наша воля, все наши мысли должны быть устремлены к победе! Мы победим! Победим во что бы то ни стало! Да, вот еще что - надо воспитывать в солдатах бережливость, учить их экономить снаряды, беречь продовольствие. Я сам видел, как в некоторых подразделениях после еды выбрасывают целые корзины недоеденного риса и других продуктов. С этим пора кончать!..

Суан остановился, увидав двух бойцов, которые втаскивали в землянку какой-то странный предмет.

– Что это, товарищи?

– Разрешите доложить: обломок самолета, подбитого сегодня утром.

– Давайте-ка его сюда, посмотрим, что за чудо!

Собравшиеся столпились вокруг куска металла, выкрашенного в темно-серый цвет.

– Чего это он такой тяжелый? Где вы его подобрали, товарищи?

– Разрешите доложить: когда самолет прошел нынче утром на бреющем над деревней, из него вывалилась эта деталь. Ума не приложу, что бы это было такое.

– А может, часть шасси?

– Да нет, в этой штуке явно метра полтора длины.

– Пожалуй, это кусок ракетной установки.

– Нет, скорее - крепление крыла.

– От него небось немало еще кусков отвалилось, просто их пока не нашли. Во всяком случае, "единица" сегодня подстрелила птичку с авианосца.

– Погоди, штаб округа еще этого не подтвердил, а по обломкам ничего не докажешь.

Фаунг, посмеиваясь, стал торопить собравшихся:

– Ну, хватит - насмотрелись. Янки не станут ждать, пока мы тут все обговорим...

Все дружно расхохотались и начали прощаться.

Когда командиры группы остались одни, Суан спросил Мау, что он думает о предложениях "единицы".

– У ребят есть основания для беспокойства, - медленно ответил Мау, - я тоже хочу перестроить систему обороны. Каждая рота должна иметь две-три позиции в своей зоне и маневрировать. Но все это за один день не сделаешь, нужно время. Надеюсь, за неделю - не меньше - удастся реорганизовать систему огня.

– А быстрее нельзя?

– Я беру неделю, потому что предстоит очень большая работа: надо будет сровнять вершины холмов и поднять грунт на полях всюду, где намечены огневые позиции.