В объятьях богини раздора
Шрифт:
– Кто сказал?
Её ухо царапнул его глухой голос. Тут же она услышала, как Иван закашлял, и её мысли тут же перепрыгнули: неужели простыл?
– Секретарь в учебном Центре… Ты простудился?
– Нет… Мы, знаешь, долго там были… Там была куча свидетелей, всех вызывали по очереди…
– Приезжай!
– Уже выезжаю. Купить тебе черешни… или что ты хочешь?
Она почувствовала, как напряжение медленно отпускает. Хотелось плакать, но уже не из-за Ивана, а о своём, несбывшемся. «А что он стал неуловимо напряжён, – подумала она, – так это, конечно,
– Мороженое, – уже немного капризно произнесла Наталья. – Купи упаковку сливочного пломбира… Большую.
В ожидании мужа Наталья позвонила на работу и решительно заявила, что ближайшие две смены выйти не сможет по семейным обстоятельствам – оформит за свой счёт. После этого зашла на форум и с тайным торжеством написала, что гуляющий муж в бесплодной паре – это отнюдь не приговор и не тенденция. «Моё мнение, – написала она, – что бездетность не разрушает отношений между супругами, но проверяет их на прочность. Будь иначе – чем бы мы отличались от животных?»
Не дожидаясь откликов на своё сообщение, она выключила компьютер, возвратилась в спальню и легла на кровать. «Погода меняется», – успела подумать Наталья перед тем, как почти мгновенно заснуть.
Ей показалось, что прошла всего минута – и её обняли руки мужа.
– Наташа! Ты не заболела?
Наталья открыла глаза и, моргая, вгляделась в лицо Ивана.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – уточнил он. – Что с тобой?
Она приподнялась на локтях. В глаза бросилось возбуждение, которое сквозило в каждом движении Ивана, непонятное, какое-то чужое выражение его лица.
– А с тобой? – машинально произнесла она. – Ты отключил телефон… Почему не предупредил меня, что отключишь?..
– Сумасшедший день. – Иван сел рядом. – Какой день! Я так люблю тебя! Ты меня слышишь?
Она слышала. И ещё она слышала в себе любовь, сейчас её любовь к мужу была густо приправлена громадным облегчением. Он не пропал. Он здоров. С ним ничего не случилось.
– Я так и думал, что ты спишь, – взволнованно продолжил Иван. – Смотрю, дверь закрыта. Подумал, легла отдохнуть… Не хотел тебя будить. Ты любишь меня?
Да, она любила мужа. В любви к нему не было периода головокружения, уходящей из-под ног земли и ненасытной жажды обладания, о чём она слышала от других и читала в книгах. Но чем больше они жили вместе, чем старше она становилась, тем глубже и яснее убеждалась в силе своих чувств к Ивану. Их разность, её тайны и мучения – всё это были острые камни, которые река её любви огибала в своём полноводном стремлении к сохранению семейного покоя и благополучия. Эти мысли тёплым ветерком пронеслись в её не до конца проснувшейся голове. Наталья улыбнулась и кивнула.
Они сели на кровать, прижавшись друг к другу, и Иван сбивчивыми репликами рассказал, как столкнулся в полиции с другими свидетелями несчастья, как в полумраке коридора они встретились хмурыми взглядами – и мгновенно поняли, что они здесь по одному и тому же поводу. «Он был разнорабочий, – говорил, имея в виду сбитого, Иван, – у него был начальник,
– Неужели у него совсем нет родственников? – спросила, имея в виду Толика, Наталья.
– Нет. – Иван пожал плечами.
Она совсем уже проснулась и заметила, что Иван расстроен, даже как будто подавлен. Очевидно, не только её, но и его тоже происшествие на дороге выбило из привычной колеи. Стало стыдно за то, что она (фантазиями!) довела себя до истерики, в то время как он восстанавливал по минутам трагедию во время разговора со следователем, снова и снова переживал события вчерашнего дня. Наталья сконфуженно усмехнулась, и Иван, очарованный её гримаской, притянул жену к себе. Крепко прижав её, он глубоко и порывисто вздохнул, как ребёнок после плача.
– Ты купил мороженое? – спросила, целуя его в ухо, Наталья.
– Да! – встрепенулся Иван. Продолжая обнимать её, он отстранился и смотрел в любимое лицо неподвижным взглядом.
– Титры! – Давняя их шутка, Наталья помахала перед лицом мужа ладошкой.
Они поднялись и, обнявшись, двинулись в коридор. Застряли в дверном проёме, засмеялись; дурачась, боком протиснулись в кухонную дверь. На столе стояло ведёрко с мороженым. Наталья радостно ойкнула и, отпустив Ивана, бросилась открывать ведёрко, раскладывать мороженое по креманкам. Они сели и, поглядывая друг на друга, стали есть.
«Я хочу его, – подумала Наталья, перекатывая на языке сладкий комочек, – я хочу Ивана весь день. Да, правда. Весь этот чокнутый день я его хочу. Надо взять мороженое и пойти в постель». И ей сразу стало легко и весело от того, что её настроению найдено такое простое объяснение, и сейчас, вот прямо сейчас, мороку этого дня будет положен естественный и приятный конец. Она посмотрела на мужа, уверенная, что он почувствует её взгляд и всё поймёт.
Иван в это время сосредоточенно скрёб стенки креманки. Он набирал боком ложки остатки мороженого, отправлял её в рот, там переворачивал и втягивал мороженое языком. Его губы при этом морщились, вытягивались трубочкой, а лицо оставалось странно серьёзным. Оно поняла, что он вспоминает часы, проведённые в коридоре следователя… как же его зацепило!
Она смотрела на него, а он не слышал её взгляда. С отсутствующим лицом Иван возился с креманкой. Наталья почувствовала уже нетерпение. Ей захотелось легонько пнуть мужа под столом ногой. Наконец он поднял голову. Встретился с ней. Ресницы Ивана дрогнули, его взгляд метнулся в сторону, тут же вернулся – затуманенный, будто внутри глаз Ивана опустились шторы. Иван сказал:
– Ещё хочешь? Давай положу…
Она растерялась. От растерянности не поняла, что он сказал, и с недоумением смотрела в его лицо. Секунду взгляд Ивана сохранял необитаемую неподвижность, потом вспыхнул, потеплел. Иван вернулся к ней из своих, как она запоздало догадалась, тревог. Вид у него был потерянный.