В объятиях врага
Шрифт:
Какое-то время спустя Дженет Камерон нашла Энн в одной из спален наверху. Закрыв за собой дверь, она быстро прошла через комнату.
– О, Энн… я так сожалею об этой ужасной сцене!
Энн покачала головой:
– Не надо, Дженет. Для меня это ничего не значит.
Дженет пристально всмотрелась ей в лицо.
– Нет, кое-что значит, – сказала она тихо и, взяв Энн под руку, отвела ее к креслам у камина. – Посиди со мной, Энн. Я должна кое-что тебе объяснить. Все дело в том, что Уилл боготворил Фрэнсиса с тех самых пор, как научился ползать и подниматься на ножки, хватаясь за отвороты его
– А Фрэнсис предал его, влюбившись в дочь его врага, – с горечью добавила Энн.
Тяжело вздохнув, Дженет кивнула.
– За долгие недели в тюрьме он очень изменился. Уилл еще не мужчина, он лишен понимания и мудрости, но он уже научился ненавидеть, как мужчина. – Дженет нервно стиснула руки. – Мне больно смотреть, как он мучается, Энн! Он всегда обращался к Фрэнсису со всеми своими трудностями, даже когда мог бы поговорить с Джейми или со мной… А теперь он чувствует себя обманутым, брошенным на произвол судьбы. Я знаю, он поймет, когда у него будет время подумать…
– Я очень надеюсь на это. Мне вовсе не хочется стать причиной разрыва между Фрэнсисом и его семьей, – сказала Энн, подняв встревоженный взгляд на Дженет. – А что вы с Джейми думаете о нашей свадьбе? – спросила она, затаив дыхание.
– Я очень довольна, – живо ответила Дженет. – Не сомневаюсь, что именно ты сможешь сделать моего брата счастливым. Когда ты покинула замок прошлой весной, он изменился до неузнаваемости. Я чуть с ума не сошла от тревоги за него. Можно было подумать, что он вообще утратил интерес к жизни.
Энн опустила глаза и уставилась в огонь. Она не могла заставить себя говорить о том, что с ней произошло после отъезда из Кеймри. Пока еще нет. Рана была слишком свежа, рубцы еще не зажили.
– Да, это было трудное лето, – сказала она вслух.
Неожиданно Дженет рассмеялась.
– Я, разумеется, сразу догадалась, что у Фрэнсиса на уме, когда он вдруг появился у нас и потребовал матушкино ожерелье. На протяжении многих поколений эти рубины красовались на шее у каждой невесты, выходившей замуж за хозяина дома Маклинов. Мы с Фрэнсисом договорились, что я буду хранить их, пока он не найдет себе жену.
– А ведь я грозилась их продать! – ахнула Энн, поднимая голову. – Фрэнсис тогда был просто невозможен, а я так на него злилась, что… – она осеклась, с ужасом глядя на золовку.
Дженет неожиданно расхохоталась.
– О, Энн, я хочу поскорее услышать всю историю! Знаю, знаю, сейчас тебе надо позаботиться об удобствах для гостей, но уж завтра с утра мы с тобой непременно поговорим.
Рассвет следующего дня был омрачен темными, низко катящимися тучами и задувающим с северо-запада холодным ветром. Косой дождь хлестал по свинцовым стеклам окон. В кабинете хозяина дома потрескивали дрова в большом камине.
Фрэнсис беспокойно барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Он устал от бесконечной толкотни, от множества лиц, окружавших его, устал ждать появления Гленкеннона. Ему хотелось
Громкий стук в дверь заставил его вскинуть голову. Фрэнсис выругался. Неужели человек не может хоть ненадолго остаться наедине с собой в своем собственном доме?
– Войдите! – рявкнул он, хмуро глядя на дверь.
Дверь открылась, и через порог переступил Уильям Камерон.
– Я вас разыскивал по всему замку, – сквозь зубы процедил мальчик. – Мне надо с вами поговорить, сэр.
– Ну что ж, ты меня нашел. Говори, если тебе есть что сказать.
Уилл подошел к столу. Его губы были сжаты в упрямую линию.
– Вы со мной не разговариваете со вчерашнего дня, сэр. Ваше недовольство очевидно. – Он глубоко вздохнул. – Это ваш дом – я в нем не останусь, если вы желаете, чтобы я уехал.
С непроницаемым лицом Фрэнсис откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на племянника. Мальчик явно прилагал все усилия, чтобы держаться с достоинством.
– Уехал? Нет, я не хочу, чтобы ты уезжал. Через несколько дней нам понадобится любая пара рук, способных держать оружие. – Он взял со стола перо и принялся вертеть в пальцах. – Я не стал с тобой объясняться вчера вечером, потому что Энн попросила меня этого не делать. Она боялась, что я отрежу тебе твой нахальный язык, если ты еще раз меня разозлишь. – Он угрюмо взглянул на Уилла. – Вчера вечером мне бы следовало выпороть тебя хорошенько, и если я этого не сделал, то только потому, что не хотел ее расстраивать.
Голубые глаза Уилла сверкнули огнем, руки сжались в кулаки.
– Вы мне не отец, а он и так уже устроил мне головомойку за вчерашний вечер. Вы не имеете права!
– У меня есть все права, – холодно возразил Фрэнсис. – Как ты сам только что заметил, я хозяин этого дома.
Уилл перевел дух.
– Я пришел сюда не для того, чтобы ссориться. – Он отошел к окну и с несчастным видом уставился на залитый дождем двор. – Мы никогда раньше не ссорились, дядя Фрэнсис. Я… мне это не нравится!
– Мне тоже.
Уилл бросил на Фрэнсиса взгляд исподлобья и тотчас же снова отвернулся.
– Вы, наверное… очень сильно ее любите, – проговорил он сдавленным голосом. – Не думал я, что вы способны поставить на карту судьбу своего клана только из-за того, что вам приглянулось смазливое личико!
– Вот как ты это называешь? По-твоему, я поставил на карту судьбу своего клана?
Уилл резко повернулся к нему.
– Да неужели вы не видите, что все это интриги Гленкеннона? Он все рассчитал! Он хотел, чтобы вы потеряли голову из-за этой девчонки и доверились ей целиком. Вам не кажется подозрительным, что прошлой весной он позволил ей остаться здесь на несколько недель? Это была приманка! А вас не удивляет, что он с такой легкостью впустил вас в Рэнли? Фрэнсис, она же лучше любого другого может исполнять роль лазутчика! Она наверняка уже передала врагам все сведения о Кеймри! Святый боже, она же его дочь!