В объятиях врага
Шрифт:
Уилл нерешительно перевел взгляд с Блейка на своего дядю.
– Я останусь с вами, – упрямо ответил он.
Фрэнсис покачал головой:
– Я позову, если ты мне понадобишься, а сейчас уходи. Мне нужно кое-что обсудить с Эдмундом с глазу на глаз.
Уилл неуверенно кивнул и, стараясь не замечать панического взгляда Энн, вышел из комнаты. Как только дверь за ним захлопнулась, Фрэнсис подошел к Блейку и крепко пожал ему руку.
– Рад тебя видеть, Эдмунд, хотя ты выбрал чертовски неудачный способ представиться моим домашним.
Блейк пожал плечами:
– Юный Брюс сумел тайком провести меня в замок, а уж оказавшись здесь, я с легкостью
Фрэнсис бросил взгляд на Энн и улыбнулся.
– Мы с Энн поженились три дня назад, – объяснил он. – Мне очень жаль, что ты пропустил церемонию.
– Мне тоже жаль.
Блейк окинул Энн пронизывающим взглядом, который ей так хорошо запомнился.
– Похоже, бедное дитя по-прежнему не верит, что я твой друг. – Он невесело рассмеялся. – Вряд ли даже тебе самому удастся ее убедить, что я не дьявол, восставший из ада.
Фрэнсис не улыбнулся шутке.
– Я тебе не завидую. Пожалуй, тебе пришлось тяжелее, чем всем нам, вместе взятым. Один в стане врагов… – Обратившись к Энн, он протянул руку: – Иди сюда, милая. Тебе надо познакомиться еще с одним из твоих родственников. Джеймс Эдмунд Маккиннон – человек, известный тебе под именем Эдмунда Блейка.
– Нет, Фрэнсис. – Энн упрямо качала головой: – Это какой-то обман. Блейк годами служил Гленкеннону! Я помню его имя с детства: Гленкеннон упоминал о нем, когда рассказывал о Рэнли. – Она гневно взглянула на Блейка. – Сэр, вы же не станете отрицать, что вы сговаривались с моим от… с Гленкенноном убить Фрэнсиса?
– Нет, дитя мое, я этого не отрицаю, – спокойно согласился Блейк. – Я действительно сговаривался с Гленкенноном убить вашего мужа, причем неоднократно. Но всякий раз я непременно делился этими планами с самим Фрэнсисом. – Он, как всегда, улыбнулся одним уголком рта. – Кстати, в тот вечер, когда мы втроем встретились на берегу озера, вы наткнулись на нас случайно, а у нас там была назначена встреча.
Энн смотрела на него во все глаза. Ей хорошо запомнился тот вечер. Неужели Фрэнсис действительно отправился на берег озера, чтобы встретиться с Блейком?
Фрэнсис обхватил ее за плечи.
– Это правда, Энн. Эдмунд сообщал мне обо всем, что творилось в Рэнли. Благодаря ему я обо всех планах Гленкеннона узнавал загодя. Подумай сама: разве мне удалось бы пробраться в Рэнли и ускользнуть оттуда с такой легкостью? Поверь, колдовать я не умею. – Он вновь перевел взгляд на Блейка. – Эдмунд много раз спасал мне жизнь.
Энн внимательно вглядывалась в бледное, лишенное всякого выражения лицо Блейка. Внезапно все кусочки головоломки встали на место: туманные намеки Фрэнсиса, странное поведение самого Блейка, когда он увел ее подальше от Кэмпбелла в тот последний вечер в Рэнли… Все это казалось невероятным, но тем не менее было правдой.
– Вы должны меня извинить, – проговорила она чуть слышно. – Я так давно привыкла видеть в вас врага, что мне потребуется время, чтобы привыкнуть к мысли, что вас не надо бояться. Не хочу, чтобы вы считали меня неблагодарной… особенно после того, как вы мне помогли.
Блейк улыбнулся. Это была все та же кривая улыбка, от которой у нее раньше кровь стыла в жилах, но сейчас эта улыбка добралась до глаз и растопила их вечную зимнюю суровость.
– Я понимаю ваши чувства, сударыня. Мало кто решился бы на такую откровенность. Мне не раз хотелось сказать вам, что у вас в Рэнли есть друг, но я понимал, что это было бы неразумно.
В его голосе не было ни единого намека на жалость к себе, однако эти слова растрогали Энн больше, чем любые, самые красноречивые заверения. Его и в самом деле ненавидели обитатели Рэнли. Долгие годы он мужественно выносил одиночество, верный своей единственной цели: уничтожить Гленкеннона.
– Так вы Маккиннон? – неуверенно спросила она.
– Да. Я был мальчишкой-подростком, когда Гленкеннон убил вашего отца. По счастливой случайности я тогда находился во Франции, иначе он уничтожил бы и меня. – Он бросил взгляд на Фрэнсиса. – Мне много лет пришлось дожидаться смерти Гленкеннона, и благодаря тебе это наконец свершилось. – Нахмурившись, Эдмунд коснулся бинтов на плече у Фрэнсиса: – Надо бы тебя уложить: по-моему, кровь опять пошла.
– Фрэнсис, ради всего святого, хотя бы сядь! – воскликнула Энн. – Ты и так уже потерял слишком много крови, я просто не понимаю, как ты на ногах держишься!
Фрэнсис взглянул на свежее кровавое пятно.
– Да, пожалуй, мне не стоило бегать по лестнице. Ну, ничего. Все пройдет, если я посижу тихонько.
Энн проследила за тем, чтобы Фрэнсис устроился со всеми удобствами, и лишь после этого с большой неохотой покинула мужчин, дав им возможность потолковать с глазу на глаз. Ей было не по себе. Хотя она поверила в историю, рассказанную Эдмундом, ей никак не удавалось стряхнуть с себя привычное ощущение страха перед ним. Мысль о том, что ее ослабевший от раны муж остался наедине с Блейком, не давала покоя. «Надо найти Конрада, – сказала она себе. – Уж он-то точно знает, насколько можно доверять моему новоявленному кузену».
– Объясни мне, Эдмунд, как получилось, что Гленкеннон оказался в Кеймри сегодня утром? Ведь его армия, насколько я знаю, все еще находится в нескольких днях пути отсюда, – произнес Фрэнсис, устало откинувшись на спинку кресла.
– Думаю, граф просто впал в панику и решил поторопить события. Денег у него почти не осталось и времени тоже, его армия готова была взбунтоваться, положение ухудшалось с каждым часом. Впервые за всю свою жизнь Гленкеннон обнаружил, что не может страхом принудить своих людей к повиновению. Он понимал, что у него нет денег на подготовку второго подобного похода, и был вне себя от ярости. А я подлил масла в огонь, пустив слух, будто при дворе зреет план отозвать его из Шотландии.
– А есть такой план? – живо спросил Фрэнсис, наклонившись вперед.
– Если и есть, мне о нем ничего не известно, – ответил Эдмунд со своей кривоватой улыбкой. – Хотя я точно знаю, что нашему нищему королю страшно надоели просьбы Гленкеннона прислать побольше денег. Вряд ли Яков сумеет выпросить еще золота у своих подозрительных английских подданных, чтобы переслать его в Шотландию. – Он задумчиво поглядел на свой бокал. – Желание убить тебя настолько завладело Гленкенноном, что превратилось в одержимость. Навязчивая идея толкнула его на неразумные поступки, и это сыграло нам на руку. Он надеялся выманить тебя из Кеймри и уничтожить своими руками. Ему казалось, что, если он тебя убьет, кланы будут деморализованы и его войскам с легкостью удастся разгромить их наголову. Ему и в голову не приходило, что ты можешь одержать победу. Гленкеннон верил, что он неуязвим. И в этом была его роковая слабость.