В объятиях шторма

Aidan Show

Почему ему стало казаться, что Лера вчера вела себя странно?

Андрей пытался успокоиться, убеждая себя в том, что он необоснованно волнуется за неё.

Но нехорошее предчувствие нарастало.

Тревога мешала ему работать.

Весь день он ожидал какого-то подвоха.

И именно в тот момент, когда на дисплее вспыхнул звонок от Михеевой, сердце ухнуло.

Андрей понял — вот оно.

— Приезжай в больницу к Тамаре Владимировне. — мертвым голосом сказала она.

***

Ничего не помнит. Как собирался. Как злясь искал

ключи от машины. Как доехал до клиники и криво припарковался, занимая сразу несколько парковочных мест. Как бежал в больницу, сбивая кого-то на пути. Очнулся лишь тогда, когда поникшая и заплаканная Инна встретила его в зале ожидания.

Её мелко трясло. Андрей молча шагнул к ней и крепко обнял. Михеева обмякла в его руках и не сдерживаясь заплакала.

— Что случилось? — нетерпеливо спросил Андрей.

— Она… она… — сотрясалась в рыданиях Инна.

Шумов схватил Михееву за плечи и легонько встряхнул.

— Что с ней? Она жива? Кивни если да!

Кивок.

— Где она? К ней можно?

— Не…нет…она…на операции…

— Какого хрена?

— Андрей…я боюсь…что она умрёт… — завыла она.

— Никто не даст ей умереть, поняла? Сейчас мы сядем, ты выпьешь водички и все мне расскажешь, хорошо?

Кивок.

Инне понадобилось пять минут и два стакана воды прежде, чем она смогла говорить внятно.

— В общем, первого числа, когда у Леры взяли кровь, Тамаре не понравились результаты. В эту среду мы вновь пошли на приём. Ей назначили УЗИ, МРТ, вновь отправили на анализы. Тамара еще в первый раз заподозрила неладное. А потом ее подозрения подтвердились. У Леры нашли карциному яичника.

— По-русски, пожалуйста. — устало попросил Шумов, растирая глаза.

— Да-да. — рассеянно. — Это рак яичников, Андрей. В случае Леры — в правом. У нее обнаружили первую стадию.

— Это плохо или хорошо?

— Рак в принципе так себе вещь, я скажу. — хмыкнула грустно Инна.

— Но она же не так давно была беременна. Три года назад, да? Влад ещё все уши мне прожужжал, что Леру как следует проверили.

— Три года — огромный срок. Это могло начаться сразу после выкидыша. Или же не так давно. Видишь ли, рак такая штука, которая растёт и питается за счет плохих эмоций, а у Леры он ещё и наследственный. Иногда люди с нуля сгорают за пол года, а иногда, как её бабушка, могут жить годами в ремиссии. Но в нашем случае повезло, что Тамара Владимировна обнаружила эту гадость на раннем сроке.

Шумов понял, что не дышал, пока она говорила. Сердце глухой болью отдавало где-то в районе горла. Хотелось завыть в голосину. Весь мир со своими проблемами вмиг перестал существовать для него кроме его Леры.

Он не может её потерять…Не сейчас, когда они наконец-то смогли быть вместе…

— А в нашем случае… это решаемо? — с надеждой уточнил он.

— Пару часов назад ее увезли в операционную. Сначала все шло по плану, но потом ко мне вышел второй хирург и сказал, что эта маленькая дрянь расположилась прямо в сплетение крупных сосудов. Чтобы убрать злокачественную

опухоль, им пришлось удалить правый яичник целиком. Они были готовы закончить, но она начала стремительно терять кровь… — Михеева хлюпнула носом. — А при больших потерях крови люди либо не выживают, либо из-за огромной нагрузки на другие органы — впадают в кому.

— А сейчас она…?

— Ещё в операционной, Тамара Владимировна пытается купировать источник кровотечения.

— Почему она не сказала? Почему сказала тебе, а не мне? — обреченно покачал головой, хватаясь за волосы.

— Не знаю. Может боялась.

— Чего?

— Андрей…

— Скажи.

— Лучше об этом скажет Тамара Владимировна.

— Нет. Скажи ты. Сейчас!

— Возможно, она не сможет иметь детей. — на одном дыхание ответила Инна. — Шансы с ее диагнозом и одним яичником ничтожно малы…

— Черт… — выругался Андрей.

— Я сказала — возможно, а не точно.

— Дерьмо…

— Думаю, поэтому она не сказала.

— Ничего, мы что-нибудь придумаем. Она поправится. Детей же можно родить разными способами. Ведь так?

— Конечно…

***

Спустя час Андрей с Инной молча пялились в голую стену, ожидая каких-либо новостей из операционной.

Буквально через несколько минут из двустворчатых дверей им навстречу вышла уставшая Тамара Владимировна.

Андрей с Инной одновременно подскочили на ноги.

— Как она?

— Жива. Но в критическом состоянии. Эта ночь будет решающей.

— Когда ее можно будет увидеть?

— Если Валерия переживёт эту ночь, то завтра я разрешу ненадолго зайти к ней.

— Что мы можем ещё сделать?

— Все, что можно было сделать, уже сделано, Андрей. Если верите в Бога, можете помолиться за нее.

***

— Будешь? — Шумов протянул Инне открытую пачку с сигаретами.

— Ммм… с ментолом. — после первой затяжки выдохнула и довольно сощурилась.

— Как ты? Как Стас?

Михеева задумчиво хлопнула глазами, встрепенулась, словно вспомнила о нечто важном. Стянула перчатку и покрутила рукой перед его лицом. На безымянном пальце рядом с помолвочным кольцом сияло ещё одно — обручальное.

— Да неужели! — губы Андрея растянулись в глуповато-счастливой улыбке.

— Ага. — мечтательно вздохнула подруга.

— Стас времени зря не терял. — Андрей глубоко затянулся сигаретой. — Значит, решили зажать нам свадьбу. — игриво боднул ее плечом. Инна картинно закатила глаза и фыркнула.

— Ну уж нет. Стас сказал, что не успокоится, пока не напоит вас до поросячьего визга.

— Чур я ворую невесту. — поиграл бровями Андрей.

Инна широко улыбнулась и спросила:

— Ты сам как?

— Странно…перед праздниками все было так хорошо. А сейчас…мы с тобой обсуждаем вашу со Стасом свадьбу, курим и говорим, будто между нами до этого не было холодной войны. А Лера… там одна… — Шумов поднял пустой взгляд в небо.

— И не говори. Но наша девочка сильная. Она справится.