В объятиях прошлого
Шрифт:
— Констанция, ну, все знают, что ты лучшая охотница. Так что мы ожидали твоего возвращения в ближайшее время. И если Ю сказал, что это срочно, вероятно, так и есть, правда ведь?
«Ранил, ранил, убил». Ю, руководителю Библиотеки, действительно не свойственно было драматизировать и использовать слова вроде «срочно» для дел, которые могли подождать.
Молча приняв комплимент, Констанция так и не вошла в отдел, проследовав к соседней двери. Через нее вошла в устланный красной, мнимо торжественной дорожкой коридор, который дугой соединял холл
Тяжело вздохнув, Констанция постучала в кабинет начальника.
Ю был у себя: сидел за столом с лицом доброго дядюшки, даже серый костюм казался не строгим, а мягким и уютным. Абсолютно лысая голова отражала теплый свет ламп.
Напротив него сидел некто очень кучерявый, одетый в объемное худи, из-за чего со спины нельзя было определить даже пол.
— Конста-а-анция, — протянул Юджин, вставая и протягивая в приглашающем жесте руку.
Гость тоже подскочил и обернулся. «Юноша бледный со взором горящим» совершенно не понравился Констанции. От его чрезвычайно приветливой улыбки веяло неприятностями.
— Проходи, садись, — Ю указал на второй свободный стул для посетителей, — в ногах правды нет.
Она сделала несколько шагов вглубь кабинета, но садиться не стала, только сложила руки на груди.
Все это что-то напоминало… на ум пришла мизансцена четырехлетней давности, когда она, Констанция, новоиспеченный стажер, так же сидела на стуле напротив Ю и с предвкушением ждала знакомства со своим наставником. Артур Кинг тогда уверенно вошел в кабинет: высокий, статный, в таком непривычном глазу костюме-тройке. Поняв, к чему идет дело, он попытался сразу же улизнуть. Однако от Юджина, мягкого в общении, но твердого в решениях, так просто было не скрыться.
Вот и теперь Ю любезно, но без малейшего намерения позволить ей избежать разговора, настойчиво предложил подойти ближе.
Неприятное предчувствие окрепло, превратилось в уверенность: сейчас Констанции дадут поручение, от которого нельзя будет отказаться.
— Нет, Ю, нет, — убежденно сказала она.
Медовая улыбка на губах руководителя не обманула, в мягком голосе появились стальные нотки, когда он велел:
— Зайди и сядь.
Констанция твердо шагнула вперед, намереваясь бороться до последнего, но ее толстые каблуки увязли в мягком ворсе. Новый, еще не утоптанный подошвами сотен посетителей, ковер горел вызывающим красным прямоугольником.
Значила ли замена ковра в кабинете руководителя, что и отделу охотников, наконец, выделят бюджет на новые кресла?..
Тряхнув головой, Констанция прищурилась и недобро поглядела на кудрявого молодого человека. Тот все еще стоял, восторженно глядя на нее.
— Присядь, дружок, — сказал ему Ю, а затем обратился к Констанции: — К нашей общей радости ты теперь книжница первой категории.
Да, именно то, что он пообещал вынести на обсуждение Совета повышение ее категории до первой, убедило Констанцию принять предложение Ю оставить Центральный аппарат
— Самая молодая книжница первой категории за всю историю Библиотеки! — добавил молодой человек, чем заслужил недовольный взгляд от Констанции.
Она гордилась своими заслугами, но не хотела бы, чтобы кто-то решил, будто может проложить путь к ее сердцу банальной лестью.
Ю добродушно хмыкнул и продолжил:
— Однако это не только почетный статус, но и определенная ответственность…
Констанция устало потерла переносицу. Последние сомнения развеялись: решили подсунуть стажера.
— Мы бы не смогли найти лучшего наставника для такого блистательного юноши, как Аврелий, — невозмутимо продолжил Юджин.
Констанция подняла бровь: «Блистательный? Вывести его на солнечный свет, чтобы проверить? «Это кожа убийцы, Белла».
Ю иногда подбирал такие эпитеты, что хотелось кинуть в него словарем современного языка.
В чем именно заключалась неординарность Аврелия, Констанцию совершенно не интересовало. Вряд ли он мог поразить ее зорким глазом, удивительным чутьем, скоростью или небывалой силой. Книжники оставались обыкновенными людьми, которым просто дали знания и нужные инструменты.
— Лучшего, чем я — нет, но нормального вполне могли бы найти, если бы захотели, — без эмоций заметила Констанция.
— Ну, ну. Разве ты не любишь работу сильнее всего на свете? Разве не полагается тебе испытывать счастье от нового вызова и новых задач?
— Обязанностью, которая нас двигает, может быть только та обязанность, которую мы взвалили на себя сами.
Стажер, если судить по одухотворенному выражению лица и подрагивающим пальцам, готов был броситься записывать великое изречение учителя. Ю же просто молча посмотрел на Констанцию. Его губы были сомкнуты, но взгляд говорил: «Выбора у тебя нет, это дело решенное».
Констанция осознавала тщетность дальнейших переговоров, но все же использовала еще один аргумент:
— Послушайте, Ю, сейчас очень напряженный период, я только вернулась в Питер, многие ждут от меня выдающихся результатов. Репутация на кону. К тому же вы предложили оставить Москву и приехать сюда, чтобы усилить команду и достигнуть новых вершин во благо нашего любимого Петербургского департамента. Стажер в это никак не вписывается…
— Репутация на кону? Репутация?! Ты хочешь обсудить, что происходит между тобой и Кингом?
Юджин порой очень быстро выходил из себя. Возраст все-таки давал о себе знать, нервы были ни к черту.
— Нет…
— Ты хочешь обсудить, как тлетворно ваше соревнование сказывается на остальных сотрудниках?
— Нет.
— Ты хочешь обсудить мое отношение к тому бардаку, который вы устроили в Библиотеке? К твоему стремлению показать «выдающиеся результаты» там, где можно было бы обойтись просто хорошей работой?
Щека Ю конвульсивно дернулась, намекнув, что продолжать разговор не стоит, и Констанция просто поджала губы.