В объятиях его одержимости
Шрифт:
— Тимур, я серьезно спрашиваю. Как голова, кружится ещё? Не тошнит?
— Нормально всё, доктор. А ты как?
Арина открывает рот, чтобы что-то сказать, но осекается. Опять хмурится. Думает, сказать правду или наврать?
— Нормально, — неискренне улыбается и уходит.
Нихера не нормально. Перепугалась, теперь отходняк ловит. Ну ничего, Дрёмов свое получит. И она получит.
Вечером Арина ещё раз зашла нас проверить. Бросила мимолётный взгляд на меня и ушла.
Шмыге становится вроде лучше. Даже поел. До этого вообще трупом
Меня же Дамир повёл в столовую. Молодняк скалится, выжидают снова.
— Тимур, спокойно и без глупостей, — предупреждает Дамир.
Киваю. Сейчас нельзя давать повод. Никакой. Никому. Но и нельзя спускать на тормоза неуважение. Иначе начнется беспредел.
Сажусь за стол, здороваюсь с мужиками. Рассказывают как дела у блатных. Слушаю в одно ухо. Замечаю, что Ханжин трётся с Моржом, одним из авторитетов у молодняка. Хреново. Что-то мутят, к бабке не ходи. Морж получил погоняло из-за того, что зимой всегда ныряет в прорубь. Неважно сколько градусов на улице и в каком он состоянии. Ну и вообще он отморозок, первый из беспредельщиков. С ним потому и считаются, никогда не знаешь, что выкинет. А это очень выгодно такому, как Ханжин. Потому что он пытается наркоту пронести на зону, бабки зарабатывать хочет на этих пацанах. Связался с кем-то на воле, пообещал каналы наладить, а в итоге хер. Дрёмов сразу отказал. Он хоть и гнида, но с нормальными ориентирами. Мог бы миллионером уже быть на этой наркоте, но не изменяет принципам.
Ханжин думает, что никто не знает, что он пальцы веером ломит перед своей крышей. Обещаниями их кормит. Но там ведь тоже не дураки, прекрасно понимают, что он налажал. А за такое и спросить могут. Теперь держат Женю за яйца очень опасные люди, с которыми никогда не стоит дела иметь. И он ищет варианты, чтобы как-то петлю с шеи снять. Но не выйдет. Дрёмов не даст. Я не дам. Не бывать наркотикам здесь.
— Абай, ты давай выздоравливай. Без тебя вообще от рук отобьются, — Серый кивает в сторону молодняка.
— Да, у них с Ханжиным какие-то мутки. С Моржом чуть ли не курят вместе, — подключается Дизель.
— Нормально всё, мужики. Всё под контролем, — встаю. Тарелку оставляю, Серый отнесет на мойку.
Дамир провожает до госпиталя. Дёргается как-то. Доходим до двойных дверей, ждем пока откроют. Слышу собаки на улице опять гавкают. Настораживает. Вроде всё как обычно, но что-то не так. Чуйку не обманешь.
Перед дверью в госпиталь Дамир тормозит.
— Лицом к стене, — командует.
Поворачиваюсь, руки назад.
— Тимур, я не могу сказать что-то конкретно. Но какая-то хуета намечается. Ханжин договорился с Моржом, молодняк устроит потасовку. Не знаю где и когда. Но будь готов, — Халилов говорит почти шепотом.
Твою мать.
— Если что узнаю ещё, скажу. А пока не расслабляйся, иначе увезут в мешке, — Дамир хлопает меня по плечу, — Абаев, заходи, — говорит громче.
В госпитале один надзиратель. Сидит на кушетке при входе, смотрит в стену напротив. Шмыга дрыхнет. Подхожу к своей койке, ложусь. В голове рой мыслей. Я привык жить с вечным риском. 7 лет на зоне и ты становишься зверем готовым атаковать
Я не хочу жить одним днём и одним часом. Сейчас я хочу выйти отсюда и забрать Арину. Быть с ней. По нормальному. Ну, или постараться быть таким. Ведёт меня от нее. Никогда так не зацикливался. Поэтому знаю, уверен, что это не просто похоть. Хотя от одной мысли о девочке, у меня уже яйца дымятся. Но есть что-то ещё. Что-то такое, что я не чувствовал. А я вообще никогда ничего не чувствовал.
Нельзя сейчас проиграть. Ставка слишком высока. И если придется рвать зубами, я всё сделаю.
Никого не пожалею.
Глава 12
Арина
Смены в колонии пролетают незаметно. Я думала, что на скорой время быстро идёт, но нет. Устаю от работы так, что валюсь спать сразу, как прихожу домой.
Алёнка переживает, но поддерживает. Я и сама за себя переживаю, две недели работы и тут и там, вымотали. Но осталось ещё немного.
С одной стороны я рада. А с другой… Тимур этот не выходит из головы. С моральной стороны вопроса я понимаю, что у меня сдвиг по фазе. Не должен нравиться такой человек, но его подавляющая энергетика не вызывает страх. А наоборот, ему хочется подчиняться. Хочется залезть к нему на руки и свернуться калачиком, как кошка. Но я прекрасно понимаю, что это не нормально. У меня явно какие-то нарушения психики. Надо записаться к врачу и провериться.
Алёне я рассказала сразу. И про Тимура, и про Дрёмова. Ожидала, что она скажет, чтобы я присмотрелась к Ивану Николаевичу, потому что подруга рассматривает только обеспеченных и статусных мужчин. И такие как Дрёмов — это ее вариант. Но она была в бешенстве. Сказала, чтобы в следующий раз я писала жалобу на его домогательства. Фу, как вспомню какой он слюнявый, аж подташнивает.
После того поцелуя, мы виделись мимоходом. Он пытался заговорить, но я быстро уходила, ссылаясь на работу. И к счастью, он не настаивал на общении.
Кристина Алексеевна вернула Тимура в камеру на следующий день, после того, как я зашила его. Сначала расстроилась. А потом подумала, что это к лучшему. Не будем видеться, не будет этого чертового влечения. Но я всё равно о нем думаю, не буду врать.
Шмыга всё также лежит в госпитале. Его шов плохо заживает. Думаю, если бы ему всегда оказывалась адекватная помощь, то он быстрее бы выздоравливал. Но Кристина как будто специально делает всё, чтобы он или умер от инфекции, или лежал в госпитале месяцами. Я в эти дебри не лезу, у них свои разборки.
— Эй, о чем задумалась? — Алена толкает меня локтем в бок. Мы едем с последнего вызова, впереди у меня ночная смена на зоне.
— Да ни о чем. Устала, хочу на шашлыки, — улыбаюсь.
— Закончишь работать там, съездим на дачу. Кирилл тоже на днях говорил за шашлыки. Но из него такой едок, сама знаешь, — подруга закатывает глаза.
Смеюсь. Да, Кирилл любит понадкусывать, но ничего нормально не съесть. Это, кстати, ещё одна тема для их ссоры.
Смотрю на часы, не успею в душ. Да и переодеться тоже. Значит, поеду в форме скорой. Дядя Миша подвозил меня последние разы, надеюсь сейчас тоже подкинет, иначе опоздаю.