В объятиях его одержимости

Северова Нина

— Травмы были несовместимы с жизнью, он скончался минут 6 назад, — отвечаю раньше, чем они спросят.

— Ты в порядке? Тебе нельзя здесь находиться, — Иван Николаевич кладет свои руки мне на плечи. Взгляд обеспокоенный, — Пойдем.

Сейчас не хочу спорить. Я слишком разбита. Я просто хочу забыть это всё. Но скорее всего сейчас придётся всё рассказывать под протокол.

Дамир пропускает нас вперёд, а сам осматривает погибшего. Что-то тихо спрашивает у Тимура. Он приведет его в госпиталь?

Зайдя за угол, позволяю себе

поддаться эмоциям. Слезы льются рекой. Дрёмов ведёт меня в медкабинет приобнимая за плечи. Он раздражает и напрягает, но сейчас его близость поддерживает.

— Не смотри, — говорит Дрёмов, когда мы проходим мимо тела Стёпы. Его накрыли белой простыней.

Судя по звукам, в тюрьме хаос. Не знаю, что было причиной бунта и не хочу спрашивать. Слышны мужские голоса, лязганье замков, топот. Голова раскалывается, хочу пить.

Заходим в медкабинет, Дрёмов прикрывает дверь за нами и обнимает меня. Захлёбываюсь слезами, не могу остановиться. Он гладит меня по спине, целует макушку.

— Тише, всё уже хорошо. Сейчас приедет Кристина и я отвезу тебя домой.

— Хорошо, спасибо, — отодвигаюсь от Ивана Николаевича, он нехотя отпускает. Иду к раковине, открываю кран, умываюсь. Холодная вода успокаивает.

Дрёмов стоит позади. Чувствую запах его одеколона. Опять полезет целоваться? Но он просто смотрит. Жалостливо.

— Ханжин был под веществами. Пытал человека, потом пытался добить. Я хотела помочь, но… не получилось.

Иван Николаевич сжимает пальцами переносицу, облокачивается на стол.

— Я знаю.

— И что теперь будет?

— Проверка, зачистка кадров. Ты ни в чем не виновата. Вопросы будут ко мне.

Киваю. У Дрёмова звонит телефон, достает из кителя гаджет, хмурится. Отвечает на звонок выходя из кабинета.

Сажусь за стол. Чувствую такую дикую усталость. От тишины в кабинете в ушах аж звенит. Проходит несколько минут, заглядывает Дамир.

— Ты как? — спрашивает.

— В норме.

— Я привел Абаева, его зашить надо, наверное. Сможешь?

— Да, — встаю, достаю из шкафа бинты, перекись, иглу, нитки. Действую на автомате. Но чувствую волнение перед встречей с Тимуром.

Он неторопливо заходит, садится на кушетку. Ощущаю его пристальный взгляд, но сама не смотрю. Кажется, если подниму глаза, то снова расплачусь.

— У вас 5 минут, — говорит Дамир Абаю и выходит, оставляя дверь приоткрытой.

Тимур резко встает, за два шага оказывается передо мной. Обнимает. Сжимает с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Обнимаю его в ответ. Провожу руками по его спине, мужчина тихо стонет.

— Тимур, — поднимаю голову. Он выше меня где-то не две головы.

Абаев смотрит с вызовом. Зрачки расширены, дышит тяжело. Мне кажется, я чувствую от него волны жара, которые тянут как магнит. Кладу руку на его щёку, он на мгновение прикрывает глаза. Щетина колит ладонь, но это даже приятно. Встаю на носочки и сама целую. Мужчина рычит и

сразу же начинает хозяйничать. Вторгается в мой рот своим языком без стыда и совести. Лижет, кусает. У меня от его напора земля уходит из-под ног. Внизу живота снова тугой узел, еще немного и я кончу от этого дикого поцелуя. Тимур резко отстраняется, упирается лбом в мой. Дышим как после марафона.

Это какое-то безумие.

— Ты моя, Арина. Полтора месяца, — снова целует, — И я выйду. Заберу тебя, насовсем. Не отдам.

От этих слов я снова начинаю плакать. Почему это всё вот так? Почему мы не встретились в обычной жизни, почему именно здесь и при таких обстоятельствах?

Тимур слизывает мои слезы, крепче сжимает в объятиях. Хочу стоять с ним вот так и никуда не уходить. Но понимаю, что нужно останавливаться.

— Тимур, нужно тебя осмотреть, — оставляю легкий поцелуй на его губах и отхожу.

Он кивает, возвращается на кушетку. Осматриваю, придется зашивать бровь и лоб. Кровь почти вся высохла, нужно оттереть. Иду к раковине, смачиваю бинты водой, отжимаю. Вытираю кровь с его лица, мужчина внимательно наблюдает. Чувствую, обнимает меня за икры, гладит. Ухмыляюсь про себя, вспоминая первую нашу встречу. Невозможный человек.

— Поцелуешь еще раз? — спрашивает с придыханием.

Наклоняюсь, целую его в нос. Хмурится. Почему-то хочется засмеяться. Но всё же наклоняюсь и осторожно провожу языком по его нижней губе. Абай сжимает мои ноги, предупреждая, что дразнилки могут плохо закончиться. Это веселит еще больше. Кладу руку на его затылок и целую. Только наши языки сплетаются, как в кабинет заходит Дрёмов.

Глава 16

Дремов

Я смотрю, как она трогает его волосы. Проводит тонкими пальцами по затылку. Наклоняется и…

Кажется, что я горю заживо.

Боль от ревности оглушает. Почему он? Почему?

Это не может быть правдой. Она не может выбрать его. Отброса этого, ублюдка. Он даже волоска ее не достоин.

Она просто испугалась. Да, точно. Она просто в состоянии шока и поэтому приняла его.

Не меня.

Я посмотрел записи с камер в коридоре. Во время потасовки Арина действовала против всех инструкций, наплевала на свою безопасность и пошла спасать такого же урода, как Абаев.

Действовала профессионально. Ни грамма сомнений, никаких эмоций. Смотрел и любовался.

Прекрасная.

За этот бунт меня выебут на всех совещаниях и проверках. Возможно даже уволят, понизят в звании. Или вообще оставят без пенсии. Полжизни потратил на карьеру, и вот сейчас могу всё потерять.

Но это не так страшно. Пугает то, что я теряю рассудок, когда думаю о ней. А когда вижу, то перестаю быть собой.

Телефон разрывается от звонков. Генерал, начальник управления, начальник местного УВД. Все звонят, спрашивают детали. Игнорирую. Это всё подождёт.