В ловушке
Шрифт:
Нежелательное воспоминание о моем последнем поцелуе бросилось через мой разум, и я покраснела… Губы, которые утопили меня в желании. Руки, которые наслаждались на мне… А потом слова, которые вышли из его рта, и уничтожили все.
Я спрятала свои кудри за ухо и открыла холодильник.
Все в Блейке было сложным. Стены вокруг него и его сложное прошлое были слишком высокими, непроницаемыми и опасными. Глубина презрения в его глазах каждый раз, когда он смотрел на меня, была слишком сильной, и я спрашивала себя в сотый раз, почему я позволила
Мы не должны были быть вместе никогда, и хотя Сара сказала мне ранее, что он может понять, насколько он неправ, и измениться, было трудно преодолеть все, что он сделал со мной.
Я взяла бутылку с водой и поставила чашку на стойку, напевая балладу. Я открутила крышку и наклонила бутылку, чтобы налить воду, но кто — то откинул мою чашку в сторону, и я дернулась назад, когда вода разбрызгалась по всей стойке и моему платью, столкнувшись с кем-то, кто слишком близко ко мне.
— Что… — Я начала оборачиваться, но он схватил стойку и прижал себя ко мне, обеими мускулистыми руками.
Я была готова начать паниковать, от близости незнакомца, когда голос в ухе сказал:
— Это платье не подходит тебе. Ты слишком толстая для него.
Блейк.
— Твой мягкий живот и толстая задница все портят.
Я закрыла глаза и плотно сжала бутылку в руке. Это больно. Это очень больно, и стыд и гнев пригласили еще больше на себя ненависти и самоотвержения. Я более чем ощущала его твердое тело позади себя, без безумного пульса. Я представляла как выливаю оставшуюся воду из бутылки на его голову.
Я не была Мел, выливать жидкости на раздражающих парней была ее специальностью.
— Похоже, кто — то не может отвести глаза от моего тела, — ответила я с фальшивой уверенностью, любезно предоставленной алкоголем.
Он фыркнул. Его губы были настолько близки к моей мочке, что мое тело покрывалось колючками.
— Мне не нужно было смотреть на тебя, чтобы убедиться, насколько ты толстая и страшная.
Я укусила свою губу и поставила бутылку на стойку с стуком.
— Ты не можешь перестать говорить о том, как я выгляжу. Ты так одержим моим телом?
— Одержим? Ты думаешь, что я одержим твоим телом, когда я сплю с девушками, которые выглядят намного лучше, чем ты? Ты жалкая.
Я отказывалась позволить его словам добраться до меня.
— Оставь меня в покое.
Он слишком быстро развернул меня и врезался мне в лицо, создавая вихрь эмоций во мне. Я прижала себя к стойке, чтобы отойти от него как можно дальше, и отбросила голову назад, чтобы я могла встретиться с его взглядом. Его ледяные серые глаза обещали мне боль.
— Я не оставлю тебя в покое, потому что ты сегодня разбила мой проклятый телефон. Ты не можешь со мной возиться таким образом.
— Я заплачу тебе. И ты единственный, кто возится со мной все время.
— Я вожусь с тобой, потому что я не выношу тебя. И не думай, что ты можешь просто заплатить за мой телефон, и все. Это не сойдет тебе
Он невероятный мерзавец!
— Ты болен, Блейк и…
Он схватил мое плечо.
— А теперь послушай меня внимательно. Я не тот дурачок, который будет целовать землю, по которой ты ходишь.
— Ты не…
Он грубо встряхнул меня.
— Не перебивай меня. Как я уже сказал, я не такой, так что не думай, даже на секунду, что ты можешь обернуть меня вокруг пальца.
Прошло несколько секунд, пока мы уставились друг на друга, наши лица только на расстоянии дыхания, и жар распространился по моей груди. Он посмотрел на мои губы. Что-то дикое прошло по его глазам, в которых говорилось, все противоположное тому, что только что вышло из его рта, и в безумный момент я подумала, что он собирается поцеловать меня.
Тем не менее, все, что удерживало нас вместе, исчезло так же быстро, как и это, и снова мы были не более чем врагами.
Он резко отпустил меня и ушел.
— Ты сегодня разбила мой телефон, и я не оставлю тебя в покое после этого трюка. Так что тебе лучше подумать дважды, прежде чем снова открыть рот. — С этим он развернулся и ушел.
ГЛАВА 3
Было одиннадцать утра, когда я вытащила себя с постели. Я чувствовала, что спала целую вечность. Мне не нужно было смотреть на себя в зеркало, чтобы знать, что мои волосы напоминали гнездо, и моя тушь и подводка для глаз были размазаны вокруг моих глаз. Я почистила зубы, умыла свое необычно опухшее лицо и собрала свои длинные волосы в небрежный хвост.
Я напевала мелодию, которую я только что придумала, когда спускалась по лестнице. Это была фортепьянная баллада, которая играла в моей голове, но я хотела запомнить ее и попробовать на своей гитаре.
— Доброе утро, дорогая. Ты выглядишь так, как будто вышла прямо из стиральной машины, — сказала мне моя мама, когда я вошла в кухню, где она готовила обед.
На ней была спортивная рубашка и спортивные штаны, которые демонстрировали ее тонкую фигуру песочных часов, что было полным контрастом с одеждой, которую она носила на работе. Она работала пиар менеджером, и я видела ее в официальных костюмах чаще, чем в обычной одежде.
Я зевнула и взяла свою тарелку ветчины и яиц, прежде чем упала на кухонный стул, умирая с голоду.
— И тебе тоже доброе утро, мама.
Ее янтарные глаза мерцали от юмора.
— Хорошо спалось?
Да, если не считать два часа безрезультатных попыток заснуть, после встречи с Блейком на вечеринке. Но ей не нужно было этого знать.
— Как младенец.
— Во сколько ты вернулась домой?
Я застонала.
— Мама, не делай этого.
— Я просто хочу знать. Это так плохо?